Книга Пункт назначения 1978, страница 35 – Виктор Громов

Автобус тронулся. Вика словно очнулась:

— Ой! Приехала!

Она схватила сумку и, грациозно переступая через чужие ноги, двинулась к выходу. Я смотрел на нее не отрываясь. Мне было интересно, неужели вот так и уйдет? Неужели даже не скажет ничего?

Нет. У дверей она остановилась, обернулась и бросила с милой улыбкой:

— Пока, Олег. Еще увидимся.

Я отвечать не стал.

Так она и вышла. С моим билетом в желудке, со своим в кармане. Чуть позже, когда Вика уже скрылась из вида, до меня дошло, что пятак у меня один, а билета ни одного. Всю оставшуюся дорогу я сидел тише мыши и думал, что делать? Но обошлось. Контролеры, если и водились на этом маршруте, то не в этот день.

* * *

Калачовка была самой натуральной дырой в два десятка домов. Но я ее заранее любил. Мне она дарила какую-никакую надежду.

Автобус остановился на асфальтированной площадке возле продмага. Внутри осталось всего трое пассажиров: я и две бабки. Одна из них та, что я собственноручно усаживал еще в порту. Похоже, опять придется носить сумки. И пусть, мне это было не в тягость.

Бабка тоже обрадовалась мне, как родному, и тут же принялась петь дифирамбы:

— Вот спасибо тебе, милый. Уж как у меня спина болит! — Она картинно схватилась за поясницу. — Не знаю, как бы я без тебя справилась? Слава Богу, что помог.

Последние ее слова показались мне манной небесной. А когда она размашисто перекрестилась, я уверовал, что бабку послало само провидение, и поспешил спросить:

— Вы далеко живете? Давайте, я вам помогу.

Бабуля уцепилась за мое предложение, как клещ цепляется за собаку, затараторила сразу:

— А и помоги, внучок, помоги. Здесь недалёко. Всего шесть дворов. Аккурат возле храма.

Она махнула рукой в нужном направлении. А я окончательно уверился в Божьем промысле. Там за домами виднелась синяя маковка церквушки. Помнится, где-то мне попадалось, что цвет куполам дается не просто так. Что-то он да означает. Для поддержания разговора я спросил:

— А почему купол не золотой?

Вопрос мой вызвал нешуточное оживление. Бабуля проследила, чтобы я взял ее поклажу в правую руку, поправила платочек, повисла на левой моей руке и, пытаясь приноровиться к моим шагам, начала ликбез:

— Все со смыслом, внучок, все благодаря Божьему повелению. Золотой купол — Слава Божественная, синий — небесная чистота Божьей матери нашей, заступницы…

Она говорила что-то еще, а я думал, как повернуть разговор, чтобы моя нечаянная спутница помогла мне раздобыть святой воды. И едва не пропустил, когда меня спросили:

— Внучок, а зовут-то тебя как?

— Олег.

— А меня можешь называть бабушка Дуся.

— Бабушка Дуся, — попросил я, — не могли бы вы мне помочь.

— Чем? — бабуля почти не удивилась.

Зато я замялся. Вроде бы и стесняться некого, старуха — человек верующий. Просьба моя должна прийтись ей по душе. Но было как-то неловко. Я, взрослый мужик, и вдруг занимаюсь такими глупостями.

— Так чем помочь-то, Олежек?

— Мне нужна святая вода.

Мое желание восприняли, как должное. И бабушка Евдокия, довольная вниманием подрастающего поколения, ответила:

— Отчего не помочь? Помогу. Вот только вещички в дом занесем.

Она отцепилась от меня, подошла к забору и скинула петлю, которой крепила калитку к толстому дрыну. Проворно распахнула передо мной дверку.