Книга Пункт назначения 1991. Целитель, страница 88 – Виктор Громов

— Посмотрим, что в сундуке? — Предложила Вика. — Я все детство хотела туда заглянуть, а бабушка почему-то не давала.

— А давай. Вдруг там клад?

Девчонка весело рассмеялась. Мысль о таинственных сокровищах, таящихся в чреве старинного монстра, без следа развеяла тоскливую атмосферу.

Мы ринулись к сундуку наперегонки, в четыре руки откинули крышку, замерли в нерешительности. С самого верху лежал отрез махрового полотна. Того, из которого шили банные полотенца. Я снял его осторожно, переложил в крышку.

Если мы и думали о сокровищах, то такого не ожидали точно.

Первым лежал альбом в алом сафьяновом переплете с золотым тиснением. Рядом большой деревянный ларец.

— Что это? — спросила Вика беспомощно.

Я улыбнулся, обнял ее за плечи.

— Сокровища. Ты же хотела?

Она кивнула, нерешительно протянула руку к альбому, открыла первый разворот. С фотографии нам улыбалась Викина копия — чудная барышня в форменном платье институтки Смольного. Совсем еще девчоночка.

Надпись под фото гласила: «Анна Демидова 1916 год».

Вика подняла на меня беспомощный взгляд и проговорила:

— Бабушка Дуся?

— Бабушка была восьмого года рождения.

Вика переворачивала страницы альбома, застревала на каждой фотографии, оглаживала их пальцами, смотрела с нежностью. Мне вдруг показалось, что мы здесь не одни. С нами незримо присутствовала одна моя добрая знакомая — старая мудрая ведьма.

— Я всегда считала, что она из деревни. Что родилась там и выросла. Что в городе толком никогда и не жила. Она сама мне рассказывала о своем детстве. Представляешь, за все годы она ни разу не проговорилась. А так, это что выходит? Она у меня была из дворян?

Вопрос был риторический, но я ответил:

— Выходит так.

В голове вдруг всплыла фраза, оброненная как-то старой ведьмой. Дословно я ее воспроизвести не рискнул бы, но примерный смысл помнил хорошо: «Ты не смотри, что я сейчас деревня-деревней. Я не всегда такой была». Я мысленно ей зааплодировал. Ай да баба Дуся, ай да партизанка. Это надо же так всех обвести вокруг пальца. И имя поменять умудрилась. И биографию себе другую придумала. И документы раздобыла. Интересно, знал ли ее муж? Ответа у меня не было.

Вика озвучила мои мысли вслух:

— Вот интересно, а дедушка знал?

Я пожал плечами, но потом вдруг вспомнил, что вполне могу спросить у самой бабули.

— Я спрошу у бабы Дуси, когда увижу в следующий раз.

— Спроси, — Вика вздохнула.

Руки мои доставали из сундука сокровища: ларец, две большие шляпные картонки, дореволюционную библию. На самом дне сундука нашлись две рапиры и фехтовальная маска. Маску я отложил, а оружие взвесил на ладони. Мне впервые довелось держать в руках настоящую рапиру. Оказалась она удивительно легкой и удобной.

— Чье это? — спросил я.

Вика в сомнениях наморщила лоб.

— Деда, наверное. Кто-то говорил, что он фехтованием занимался. Давно. Сразу после войны. Выступал даже.

— Слушай, — спросил я, — ты же семьдесят третьего?

Она кивнула.

— Пять лет тебе было в семьдесят восьмом. Сколько же лет было твоему деду, когда он погиб?

— Пятьдесят девять. Чуть-чуть не дотянул до юбилея. Бабушка была его старше на десять лет.

Я хотел задать еще вопрос, но в этот момент в дырке в полу появился сердитый Влад, выдал с ходу:

— Чего вы тут застряли? Мы уже заждались, когда…