Книга Пункт назначения 1991. Целитель, страница 130 – Виктор Громов

— А это тебе в наказание.

Врезал ему по яйцам и добавил вслед:

— Отсохни.

Бледность на морде мента подернулась синим. Он почти задохнулся от ужаса, от боли. Сложился пополам, схватил здоровой рукой причиндалы, завыл:

— За что?

Мне стало противно, захотелось вымыть руку. Захотелось залезть в воду целиком, окунуться по самую маковку. Лишь бы отмыться от этой грязи.

— Ты, правда, не понял? — тихо спросил я.

Он ничего не ответил, лишь выл на одной ноте. Ну, что ж. Все лучше, чем ничего.

— Это тебе ненадолго. Всего на полгода. Не исправишься, останешься таким до конца жизни. И запомни, если ты мент, будь честным ментом.

Этим я и поставил точку в разговоре. Некогда мне было воспитывать морального урода. У меня остались дела куда важнее.

* * *

Ха! Машина ждала меня на месте, возле сквера. У самого въезда во двор. Никто ее за это время не тронул. То ли по причине полной убогости, то ли по какой еще. В голове всплыло давнее — Бог любит отчаянных. Вероятно, это было так. Я сел за руль и застыл в размышлениях. Где искать ребят? Куда их могли повезти?

Если Вика оставляла адрес, то, скорее всего домой. Где у них больше шансов застать меня? Только там. По идее, никто другой им не нужен. И Вика, и Вера, и даже Влад — всего лишь прикрытие. Заложники судьбы.

И я поехал обратно. Понесся. Полетел, не видя ни дороги, ни людей, ни машин, ничего. В этот день Бог меня действительно берег.

Хотя, по прошествии времени, у меня закрадывается мысль, что Бог здесь вовсе не при чем. Кое-кто не менее могущественный решил получить с меня долг — плату за две подаренные жизни. И этот кое-кто не ошибся. Все рассчитал, как по нотам. Подгадал события. Сплел воедино тропы судьбы. Не оставил мне выбора. Или оставил? Не знаю. Но в тот день я его не увидел.

Путь пролетел, как одно мгновение. Намотался на колеса серой туманной лентой, выплюнул меня на въезде в Калачовку, пережеванного морально, готового на все.

Машину я кинул чуть загодя, возле соседского дома, самую малость не доехав до их калитки. Вдоль забора прокрался до поворота, схоронился за кустом, бросил взгляд на собственный дом. У ворот стояла одна машина — Владова пятерка. Никого чужого. Никаких следов. Лишь калитка приветливо открыта.

Я закрыл глаза, задержал дыхание, притянул к себе силу. Зачерпнул ее у самой природы — у небес, у земли, у воды. Дотянулся до всего сущего. Наполнил закрома до самого верха, до маковки, до кончиков пальцев. Выплеснул часть наружу, накрыл все вокруг невидимой сетью и усмехнулся — в силки мои угодила неосторожная птаха. Как кстати.

Я произнес заклятие, выждал мгновение, открыл чужие глаза, расправил чужие крылья, пронесся над землей, уселся на окошко и заглянул внутрь. Плохо. Там было все плохо. Вика с Верой сидели за столом. Бледные. Испуганные. Связанный Влад лежал на кровати. Во рту кляп. Под глазом фингал.

Кроме них в комнате было двое. Явно с оружием. Злые. Решительные. Цепные псы, которых спустили с привязи. С того места, где села птица, их было плохо видно. Мне удалось разглядеть пистолет. Правда, не было видно, что в других комнатах и коридоре. Но мне стало как-то все равно.

Я отпустил пичугу, вернул себе свое. Потом просканировал округу и довольно хмыкнул. Бандитская машина нашлась совсем недалеко — в двухстах метрах по улице. Была она припаркована возле чужого забора, за раскидистым кустом акации. В салоне никого не было.