Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 75 – Виктор Громов

Когда Мортан скрылся за серой линией дороги, Яра ещё некоторое время стояла на склоне и смотрела туда, где оседала пыль после копыт.

Пепельный край под ней просыпался. Над крышами поднимался утренний дым, люди выходили к дороге, кто-то поправлял расшатанный забор у нижнего двора, женщина с девочкой уже скрылась за поворотом, но Яра всё ещё чувствовала на себе их поклон. Не придворный. Не выученный. Не тот, которым во дворце Дайров кланялись титулу и тут же шептались о пустой ветви.

Здесь ей поклонились иначе.

И именно это пугало.

Проще было быть обиженной женой. Больно, унизительно, несправедливо — но понятно. Проще было защищать только себя и ребёнка, которого древняя чаша вырвала из тайны раньше, чем Яра успела осознать его существование. Но теперь за её спиной горели свечи других женщин. Теперь в старом Зале лежали открытые книги, куда начали вписываться имена тех, кого годами вынуждали молчать. Теперь каждый шаг Яры уже становился не только её личным шагом.

Мортан понял это.

Потому и уехал не как муж, который получил отказ, а как князь, который выбирает законный способ вернуть власть.

— Он не будет ждать долго, — сказал Нокс.

Яра не обернулась.

— Он уже не ждал.

— Теперь удар будет точнее.

Она медленно кивнула.

Внизу, у дальней дороги, исчез последний всадник Дайров. Белый знак временного прохода погас за ним, и граница Пепельного края снова стала тихой полосой древнего камня, будто ничего не произошло. Только внутри Яры после слов Мортана всё ещё звучала угроза: “Тогда я заберу тебя через Совет.”

Она почти слышала, как уже скрипят перья старейшин, как Аврел Рон подбирает формулировки, где её страх назовут самовольством, её защиту — влиянием Эррела, её ребёнка — наследником, которого мать пытается удержать от законного рода.

— Я хочу видеть все книги, которые Зал открыл ночью, — сказала она.

Нокс посмотрел на неё.

— Сейчас?

— Да.

— Вы не спали.

— И если я усну, Совет станет добрее?

Он промолчал.

Яра наконец повернулась. В сером утреннем свете Нокс выглядел слишком спокойным для человека, которого старый Зал всего час назад назвал возможной истинной парой женщины, ставшей центром чужой войны. Но теперь Яра видела в этом спокойствии не холодность, а усилие. Он держал себя, потому что вокруг слишком много всего могло рухнуть, если каждый начнёт жить только тем, что вспыхнуло на стене.

— Вы можете не отвечать, — сказала она тише, — но если Совет вызовет меня сегодня, мне нужны доказательства. Не чувства. Не обида. Не моя боль. Они это раздавят. Мне нужны записи, имена, печати, старые договоры и женщины, которые готовы говорить.

— Женщин будут пугать.

— Уже пугали. Поэтому они здесь.

Нокс долго смотрел на неё, потом кивнул.

— Тогда начнём с книги Меллары и с записи Талисы Ворн. Остальные прошения лучше не раскрывать без согласия просительниц.

— Я не собираюсь выставлять их перед Советом как щит.

— Знаю.

Она нахмурилась.

— Откуда?

— Вы остановили спор с Сибиллой, когда Талиса хотела обвинить весь род Орн. Вы не позволили мне говорить вместо вас у порога. И вы не заставили ни одну женщину назвать имя до первой свечи. Это не поведение человека, который использует чужой страх как стену.

Слова были спокойными, почти деловыми.