Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 41 – Виктор Громов

Сибилла посмотрела на неё с недоверием.

— Вы хотите защитить меня?

— Не льстите себе. Я хочу, чтобы утром вы сказали при свидетелях то, что сказали сейчас.

— А если я откажусь?

Яра посмотрела на стену.

Имя Меллары всё ещё горело.

— Тогда Зал сам решит, как назвать ваше молчание.

Сибилла побледнела.

Нокс тихо произнёс:

— Умно.

— Не звучите так удивлённо.

Теперь он улыбнулся. Почти незаметно, но по-настоящему. На мгновение его лицо перестало быть только острым и мрачным; в нём появилась живая складка у губ, тепло, которое он тут же попытался убрать, будто оно выдало слишком много.

Яра заметила.

И почему-то это маленькое, почти невольное движение оказалось важнее многих красивых фраз. Нокс улыбнулся не её слабости, не её зависимости от него, не тому, что она выбрала его защиту. Он улыбнулся её ходу.

Так улыбаются равному противнику за хорошую партию.

И впервые за этот вечер Яра почувствовала не благодарность даже, а тонкую искру доверия. Осторожную. Едва живую. Но свою.

Варса тоже заметила улыбку Нокса, но ничего не сказала. Только качнула головой, будто старый дом увидел то, что живые ещё будут долго отрицать.

Письмо Мортана прибыло через полчаса.

Не птицей, не посыльным с поклоном у ворот и не стражем, который мог бы объяснить приказ живым голосом. В главном зале вспыхнула одна из золотых линий Дайров, и из неё выпал сложенный лист, запечатанный чёрным воском. Он упал прямо на каменный пол у пустого круга главной чаши.

Сибилла, сидевшая у дальней стены под присмотром Варсы, вздрогнула. Нокс поднял взгляд от старой записи. Яра стояла у очага, который Варса велела разжечь не для тепла, а “чтобы дом вспомнил живой огонь”, и смотрела на письмо так, будто оно было не бумагой, а рукой Мортана, снова протянутой за её волей.

— Быстро, — сказал Нокс.

— Он всегда быстро пишет приказы, — ответила Яра.

Она подошла и подняла письмо.

Печать Дайров была целой. Черный воск держал оттиск драконьего когтя, знакомый до боли. Сколько раз она получала такие письма за три года? “Князь задержится на совете”. “Княгиня примет гостей без князя”. “Княгиня не должна присутствовать при обсуждении границ”. “Князь желает, чтобы вы сохраняли достоинство”.

Мортан редко писал сам. Обычно за него говорили распорядители, секретари, старейшины. Но почерк на этом листе был его. Она узнала его сразу: строгие наклонные линии, сильный нажим, никакой лишней мягкости.

Яра сломала печать.

Нокс не приблизился.

Она заметила.

Сибилла, наоборот, подалась вперёд, не в силах скрыть интерес.

Яра развернула лист.

“Яра.

Твоё пребывание в старом Зале брачных клятв допустимо только до рассветного пересмотра. После первого света ты вернёшься во дворец Дайров под охрану старшей линии. Совет подтвердит условия, необходимые для защиты наследника.

Ты не должна оставаться под влиянием Эррела. Его интерес к твоей печати не имеет отношения к твоей безопасности. Не позволяй ему касаться брачной линии без моего присутствия.

Сибиллу не удерживай. Её показания будут приняты Советом отдельно.

До рассвета не покидай Зал. Не принимай решений, касающихся ребёнка, без моего согласия.

Мортан Дайр.”

Яра прочла письмо один раз.

Потом второй.

Не потому, что не поняла. Потому что искала хоть одно слово, которое не было бы стеной.