Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 112 – Виктор Громов

— Сибилла Орн была поставлена к чужой чаше как истинная, но её печать была изменена. Её учили быть удобной заменой. Она солгала, когда испугалась. Но потом сказала правду и вышла из-под руки рода. Талисе Ворн вписали в брачную клятву отказ от сына. Меллару Орн-Дайр объявили предательницей, когда она отказалась отдать ребёнка полному кругу. Её имя стёрли. Её дитя скрыли. Ортейн Дайр оставил приказ: следующая жена Дайра тоже не должна родить свободного наследника.

На этих словах Зал вспыхнул так ярко, что золотые линии на стенах почернели у краёв. Где-то в глубине старого камня послышался треск — не разрушения, а освобождения, будто слишком долго затянутая цепь наконец лопнула.

Мортан отступил на полшага.

Дракон отступил.

Чуть-чуть.

Но все увидели.

— Я стала этой следующей женой, — сказала Яра. — И сегодня я отказываюсь быть следующей исчезнувшей женщиной в чужой записи.

Свободное пламя поднялось выше её рук.

Яра почувствовала тепло под сердцем — не магический удар, не боль, а тихий живой отклик. Ребёнок не понимал слов. Конечно, нет. Но древняя магия понимала, что мать больше не позволит говорить за них обоих.

— Я не прошу лишить Мортана крови, — продолжила она. — Кровь — правда. Но правда крови не даёт права владеть. Мортан потерял право требовать моего ребёнка не потому, что Нокс победил его. Не потому, что я вышла замуж за другого. Не потому, что Пепельный край сильнее Дайров.

Она повернулась к дракону.

Теперь смотрела прямо в золотые глаза.

— Ты потерял это право, Мортан, когда отрёкся от меня у чаши, потому что считал слабой, бесплодной и удобной для удаления. Ты вспомнил, что я жена, только когда узнал, что я мать. Ты назвал ребёнка своим раньше, чем признал мою боль. Ты требуешь поединок за наследника, но ни разу не спросил, кем он будет, если вырастет среди людей, которые начинают любовь с требования.

Мортан издал низкий глухой звук.

Не рёв.

Боль.

Настоящую.

И от этого Яре стало не легче. Но правильнее. Потому что она не хотела его уничтожения. Она хотела, чтобы правда наконец дошла туда, куда не доходили её письма, молчание и три года терпения.

— Я не запрещаю тебе однажды знать ребёнка, если сможешь прийти к нему не как к наследнику, а как к сыну, — сказала она. — Но право решать, когда это станет безопасно, принадлежит не твоей гордости. Оно принадлежит мне. Матери. Хранительнице его свободной искры.

Чаша взметнулась.

Огонь стал не белым и не пепельным.

Он стал свободным.

Цвета в нём не спорили: золото, пепел, алый, серебро и глубокое тёплое сияние, которому не было имени, сплелись в одно крыло над Ярой. Свет прошёл по её рукам, по новой клятве, по месту, где прежде была печать Дайров, по чаше и стенам. Зал загудел так низко и мощно, что у многих подогнулись колени.

Варса опустилась первой.

Не на колени перед Ярой — перед чашей.

— Хранительница клятв признана, — сказала она.

Старый Зал повторил её слова огнём.

На стене за чашей проступила новая запись:

“Яра Сольвейн-Эррел. Не бывшая жена Дайра. Не добыча Пепельного края. Хранительница свободных клятв. Мать наследника свободного огня.”

Нокс смотрел на запись так, будто боялся моргнуть и увидеть, что всё исчезнет.

Сибилла закрыла лицо руками и впервые заплакала без маски, без красоты, без попытки сделать слёзы частью роли.