Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 111 – Виктор Громов

— Испытанием правды? — спросила она.

Варса посмотрела на неё.

— Не мечом. Не огнём против огня. Вы выходите к чаше и называете всё, что было сделано с вами, с Мелларой, с Сибиллой, с Талисой, со всеми услышанными клятвами. Если в ваших словах будет ложь или желание владеть ребёнком так же, как им хотели владеть другие, чаша не примет вас. Если примет — право крови перестанет быть оружием против матери.

Мортан оскалился, и от этого движения драконья морда стала страшной, почти чужой.

— Удобно. Теперь она сама судья?

— Нет, — сказала Яра. — Я свидетельница.

Она прошла мимо Нокса.

Он не удержал.

Но его рука на мгновение коснулась воздуха рядом с её пальцами, будто всё в нём просило права взять её за руку. Яра сама повернула ладонь и коротко сжала его пальцы.

Всего на миг.

— Я здесь, — сказал он.

— Знаю.

Этого хватило.

Она вышла к чаше.

Свободное пламя поднялось навстречу, и в его глубине снова проявилась маленькая искра, окружённая пепельным крылом и бело-алым светом. Ребёнок. Не наследник Дайров. Не будущий знак Пепельного края. Не ответ старому договору. Ребёнок, которого ещё не держали на руках, но уже пытались поделить законы, роды, мужчины и страхи.

Яра положила обе ладони на край чаши.

Камень был тёплым.

Не обжигал.

Ждал.

— Я, Яра Сольвейн, — сказала она, и Зал донёс её голос до каждой арки, — говорю перед старым Залом брачных клятв, перед свободной искрой, перед женщинами, чьи имена возвращаются, и перед теми, кто всё ещё считает ребёнка продолжением мужской войны.

Мортан шумно выдохнул, но не перебил.

Не мог.

Чаша держала круг.

— Меня выдали за Мортана Дайра как часть родового решения. Я старалась быть достойной женой. Три года ждала не власти, не поклонения, не богатства. Ждала правды. Ждала взгляда, который не проходит сквозь меня. Ждала, что дом, куда меня привели, однажды станет домом.

Пламя дрогнуло.

Не от боли. От узнавания.

— В день подтверждения нашего брака мой муж вывел к чаше другую женщину. Сибиллу Орн. Он назвал её истинной, а наш брак — ошибкой. Совет приготовил мне почётный выход, потому что красивое слово “почёт” должно было прикрыть изгнание. Меня хотели убрать до того, как чаша договорит.

Сибилла закрыла глаза.

Слёзы снова текли по её лицу, но она не опускала голову. Не прятала вину. Не превращала её в роль.

— Когда чаша признала во мне свободную искру, меня перестали выгонять. Меня начали удерживать. Те же люди, которые считали меня ненужной, назвали меня матерью наследника. Мне предложили безопасность, в которой не было моего выбора. Мне велели думать о роде, но никто не спросил, каково женщине узнать о ребёнке в тот миг, когда её брак растоптали перед полным залом.

Мортан перестал дышать так громко.

Его драконьи глаза уже не горели одной яростью. В них появилось другое. Трудное. Почти человеческое, хотя форма его была древней и страшной.

— Нокс Эррел дал мне защиту. Он тоже был неправ. Он скрывал часть правды, потому что видел в моей печати шанс открыть преступления Совета. Я не забываю этого и не превращаю его ошибку в благородную сказку. Но он сказал правду, когда я потребовала. Он положил меч у моих ног. Он дал мне возможность не выбрать его — и всё равно обещал защитить моего ребёнка.

Нокс опустил голову.

Не от стыда, не полностью. От принятия. Она назвала и его вину, и его поступок, не стерев ни одного ради другого.