Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 92 – Майкл Скофилд

Буквы не расплылись.

Зато вокруг первой линии имени проступила тонкая бурая кайма.

Тавия перестала дышать на секунду.

— Что? — спросила я.

Она не ответила сразу. Взяла другой флакон, потом серебряную иглу, коснулась бумаги рядом с подписью. Металл потемнел.

— Здесь кровь.

— Моя?

— Не знаю без сравнения. Но кровь была смешана с чернилами. Не просто капля для договора. Именно в подписи.

Я смотрела на лист и чувствовала, как внутри снова поднимается память. Не четкая. Рваная. Как ткань, которую дернули из старой раны.

Темная комната.

Горький вкус на языке.

Чужая рука на моем запястье.

— Подпишите, леди. Это подтверждение получения копии решения.

— Я не вижу строк...

— Вы устали. Это формальность.

Пальцы не слушаются. Веки тяжелые. В комнате пахнет белым сарном и воском. Кто-то стоит за левым плечом. Не Райгар. Не Миледа. Мужчина с сухим голосом.

Ирвент.

Я резко отошла от стола.

Тавия успела подхватить меня за локоть.

— Села.

— Я видела.

— Что?

— Не все. Обрывок. Меня поили перед подписью. Сказали, что это подтверждение получения копии решения. Я не видела строк.

Тавия усадила меня на стул, но глаз с бумаги не сводила.

— Если в чернилах твоя кровь и тебя заставили подписать под зельем, это не просто подделка.

— А что?

— Запретный обряд подчинения воли. Слабый, одноразовый. Не для того, чтобы заставить человека месяцами выполнять приказы. Для подписи, короткой клятвы, отказа от права. В старых храмах такое называли кровной тенью.

Я смотрела на нее.

— Ты знаешь, как это проверить?

— Я знаю, кто может знать лучше меня.

— Кто?

Тавия отложила щипцы и накрыла лист чистым стеклом.

— В старом храме пламени жила жрица, которая работала до Ортона. Ее зовут Вараста. Ее выгнали из служения лет шесть назад за то, что она спорила с Советом о брачных проверках.

— Выгнали или заставили уйти?

— В нашем мире это часто одно и то же.

Я медленно повернулась к окну.

За стеклом стояла темнота. Дворец не спал. Вдалеке двигались огни. После слушания резиденция притихла не потому, что успокоилась, а потому что ждала нового удара.

— Где этот храм?

— В полудне пути отсюда, если ехать быстро. На старой дороге к рудникам. Храм закрыт, но Вараста осталась там смотрительницей. Люди говорят, что она безумная.

— Люди часто называют безумными тех, кто не согласился молчать.

Тавия коротко кивнула.

— Да.

Я снова посмотрела на документ.

Если подпись была получена через обряд, нам нужен был не просто лекарский вывод. Нам нужен был свидетель, который понимал старые ритуалы. Лучше — жрица, не связанная с нынешним Ортаном.

— Мы поедем утром, — сказала я.

— Нет.

Я подняла глаза.

Тавия скрестила руки на груди.

— Не смотри так. Я понимаю, что ты уже решила. Теперь слушай, почему это плохая идея. На вас напали сегодня. Нарен едва держится. Райгар болен. В резиденции половина людей шепчет про наследника. Если мы выедем, они могут ударить снова.

— Если останемся, они ударят здесь. Документ уже достали. Значит, готовили следующий ход. Завтра Совет скажет, что я сама отказалась от прав на ребенка.

— Документ под сомнением.

— Для нас. Для них он будет удобной правдой.

Тавия помолчала.

— Нарена брать нельзя.

— Оставить его здесь — тоже нельзя.

— Согласна.

Вот в этом и была ловушка.

В резиденции Нарена слышало родовое пламя. Жрецы могли снова попытаться вызвать его имя. Миледа могла улыбаться издалека и присылать чашки. Ирвент мог действовать через стражу, бумаги, старые законы. Но дорога тоже была угрозой.