Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 80 – Майкл Скофилд

Родовое пламя Нарена просыпалось не только от зала, камня и браслета. Страх тоже мог дернуть его сильнее любого обряда.

— Смотри на мой голос, — сказала я. — Не на огонь. Не на страх. На меня.

— Я не вижу тебя.

— Тогда слушай. Вдох. Медленно. Как мы учили. Один.

Он вдохнул.

— Два. Выдох.

Снаружи вскрикнул Мерик.

Карета снова дернулась. Один из нападавших пытался залезть через разбитое окно.

Тавия выстрелила.

Болт ушел в темноту за окном. Человек сорвался вниз с коротким криком.

— Их больше, чем пятеро, — сказала она.

В этот момент дверь кареты окончательно сорвали с нижней петли.

На пороге появились сразу двое.

Первый держал щит, обитый темным металлом. На нем проступал тусклый знак глушения пламени. Не жреческая работа, но близко. Второй шел за щитом с петлей на длинной рукояти.

Петля для ребенка.

Во мне что-то стало тихим.

Очень тихим.

Я поднялась.

Не потому, что могла победить. Потому что между ними и Нареном больше никого не было.

Тавия выстрелила в щит, но болт отскочил. Мужчина за щитом толкнул тело убитого нападавшего в сторону и шагнул внутрь.

— Отойди, женщина.

Я посмотрела на петлю.

— Подойди ближе.

Он не понял.

И это его спасло только на миг.

Я схватила стальной зажим из сумки и ударила по сосуду с остатками северной соли. Металл по металлу дал резкий звон. Не магический. Обычный, но нападавшие отвлеклись.

Тавия прыгнула первой.

Она не стреляла. Арбалет в тесной карете был почти бесполезен. Она ударила щитника ножом снизу, в бедро, туда, где не было защиты. Тот вскрикнул и просел. Я бросилась на второго, не давая петле пройти внутрь.

Он был сильнее.

Намного.

Одним движением отбросил меня к стенке, и у меня перехватило дыхание. В глазах потемнело. Нож Равана выпал из руки и скользнул под лавку.

— Мама! — крикнул Нарен.

— Молчи! — я почти прохрипела. — Молчи, Нарен!

Но было поздно.

От пола под сиденьем пошел жар.

Не видимый сначала. Только воздух стал плотнее. Потом между досками проступила тонкая золотая линия.

Нападавший с петлей замер.

— Он здесь.

Я бросилась вперед, но он ударил меня локтем. Не сильно, как мог бы. Ему нужна была дорога, не моя смерть прямо сейчас. Я упала на колено, вцепилась в его плащ и потянула вниз.

— Тавия!

Она уже билась со щитником. У нее была кровь на виске, но двигалась она точно. Щитник пытался вытащить нож из бедра и ударить ее краем щита. Она нырнула в сторону, схватила его за поврежденную ногу и дернула.

Они оба рухнули.

Мужчина с петлей нагнулся к полу.

— Вылезай, мальчик. Иначе твою мать зарежут при тебе.

Нарен не ответил.

Золотая линия под досками стала ярче.

Я поняла: он сдерживает пламя.

Не выпускает.

Держит внутри, потому что я просила не отвечать.

А оно рвется.

— Нарен, слушай меня, — сказала я, цепляясь за край сиденья. — Не бей по карете. Не бей по себе. Пламя вниз, в землю. Как в печи, помнишь? Вниз, не наружу.

Мужчина с петлей дернул лавку.

Доска треснула.

И тогда снаружи ударил другой огонь.

Не в карету.

По земле перед ней.

Я увидела вспышку через разбитое окно: черно-серебряный щит поднялся между нами и лесом. За ним раздались крики. Лошади снова забились, но не от боли, а от внезапного света.

Голос Райгара прозвучал снаружи так, что даже нападавший в карете замер:

— От ребенка отойти.

Всего четыре слова.