Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 27 – Диана Фурсова

— Мы не пойдём в господские комнаты, — резко сказал Элмар.

Авелия посмотрела на него.

— Я не предлагала господские.

— Проверяющий предлагал.

Вот оно снова. Проверяющий, который улыбался. Проверяющий, после которого Сай перестал выходить.

— И что было потом?

Элмар крепче прижал спящего Руфа.

— Потом двоих забрали.

Тави отвернулась к стене.

Нисса перестала гладить деревянную птичку.

Авелия почувствовала, как осторожное тепло кухни сменилось холодным гневом. Но гнев был бесполезен, если дать ему разлиться. Его следовало превратить в вопрос, в запись, в будущий счёт.

— Их имена? — спросила она тихо.

— Для чего? — Элмар почти оскалился.

— Чтобы я знала, кого искать в бумагах, когда доберусь до них.

— В бумагах их нет.

— Значит, начну с ваших слов.

Он качнул головой.

— Нет.

Авелия кивнула.

— Не сейчас.

Она отступила к двери.

— Ложитесь. Дарон останется в кухне. Я тоже буду рядом.

— Где? — спросила Тави.

— В главном зале, наверное.

Все дети одновременно подняли на неё глаза.

— Нельзя, — сказала Нисса.

— Почему?

— Ночью он становится другим.

— Замок?

Она кивнула.

Элмар положил Руфа на тюфяк и укрыл своим покрывалом.

— Он двигает коридоры, когда темно. Особенно если в доме новый человек.

— Чтобы выгнать?

— Чтобы понять.

Авелия посмотрела в коридор. Там уже сгущались тени, хотя на кухне ещё горел огонь. Каменный Сиротский, похоже, не собирался ждать утра со вторым испытанием.

— Тогда я останусь у вашей двери.

— Зачем?

— Чтобы, если коридоры начнут двигаться, я знала, где вы.

Элмар смотрел на неё долго, почти сердито.

— Вы не должны нас охранять.

— Верно. Должна. Теперь это входит в моё внутреннее управление.

Тави вдруг фыркнула. Нисса спрятала улыбку в деревянную птичку. Даже Элмар моргнул, не сразу решив, можно ли сердиться на такую фразу.

Авелия устроилась в коридоре у стены, завернувшись в плащ. Дарон принёс ей старую скамейку, но она отдала её ему обратно.

— Вам завтра вести лошадей к мосту, если решите уехать. Садитесь вы.

— Я и на полу сидел.

— А я четыре года сидела на креслах, которые мне не принадлежали. Сегодня пол честнее.

Дарон хотел возразить, но увидел её лицо и только покачал головой.

Ночь опустилась на замок не сразу.

Сначала погас последний серый свет в окнах. Потом кухня стала единственным тёплым местом в боковом крыле. Потом где-то вверху закрылась ставня, хотя никто её не трогал. Потом стены начали тихо дышать.

Авелия не спала.

Она сидела у двери бельевой, слушала ровное сопение детей и составляла в голове список на утро: проверить колодец, пересчитать посуду, осмотреть печи, найти кладовые, узнать про Сая, расспросить Дарона о ближайшей деревне, написать первый запрос по попечительскому фонду. В список всё время вмешивались чужие лица: Орвейн у мраморного стола, Лиорса с пальцами на спинке кресла, Гравен Арк, произносящий «состав проживающих не указан» так, будто отсутствие строки могло отменить живых детей.

Она почти задремала под утро — или ей показалось, что под утро, потому что в замке не было часов.

Проснулась Авелия от тишины.

Не от звука. Именно от тишины.

Дверь бельевой была приоткрыта, как и прежде. Изнутри доносилось дыхание детей. Но что-то изменилось. Коридор, где она сидела, стал длиннее. Намного длиннее.

Кухонного света больше не было видно.