Книга Не стоит грубить феям, страница 31 – Ярослав Лосик

Вайорика обречённо всхлипнула.

А тени всё приближались. Через минуту они уже окружили карету со всех сторон. Я сжал кулаки — помирать, так красиво. Может, успею набить пару упырских морд перед бесславной кончиной.

Одна из тёмных фигур подошла к дверце. Протянула руку в потёртой перчатке. Схватилась за ручку.

Я перестал дышать и вжался спиной в жёсткие доски кареты.

Дверца распахнулась… и в проёме появилась физиономия.

Мужская небритая рожа с кривым носом, шрамом через всю щёку и отсутствием нескольких передних зубов. Пространство кареты немедленно заполнилось вонью грязной одежды, пота и дешёвой выпивки.

Мужик сально ухмыльнулся, демонстрируя дыры в зубном ряду, и произнёс густым басом:

— Ну здрасти, дамы-мадамы!

Моему удивлению не было предела:

— Лесные упыри, говоришь? — я ткнул пальцем почти ему в нос. — Этот — упырь, по-твоему? Да это бомжара какой-то местный! У меня на районе похожий трётся.

— Э! Ты чего? — потупился мужик, отбиваясь от моей руки.

— Я… я думала… — пролепетала Вайорика.

— Меньше думай в следующий раз! Тебе вредно! Напугала до чёртиков своими сказками!

Мужик хохотнул и гаркнул куда-то себе за спину:

— Слышь, братва, тут две красотули нас за упырей приняли.

Лесная тишина взорволась скрипом грубого прокуренного смеха. Судя по его тональности, вокруг нас находилось восемь или девять типов. Я вытянул шею и смог разглядеть нескольких персонажей в видавшей виды одежде, с оружием на поясах и в руках. Ножи, дубинки, а у одного — даже короткий, немного ржавый меч.

— Не боись, лапуля, — обратился ко мне бомжара. — Нам твоя душа не за чем, а вот кошель — очень даже кстати придётся. Уяснила, прынцесска?

Местная гопота. Обычные, земные, вонючие разбойники. Странно, но мне реально стало легче. По крайней мере, с ними можно было иметь дело, в отличие от людоедской нечисти.

— Значит так, милая, — главарь облокотился на дверцу кареты и ещё раз с интересом заглянул внутрь. — Давай-ка выходи. И подружку свою прихвати. Поговорим по-хорошему.

— А если не выйдем? — огрызнулся я.

Мужик присвистнул:

— Ого! Девица с характером. Люблю таких.

— А они тебя?

Он скривил тупую рожу:

— Ты, это, того! Давай не выёживайся. Делай, чего велено. А то ведь я и ножичком поиграться могу — чик-чик — и нет у тебя милого личика. Усекла?

Я посмотрел на Вайорику. Та сидела, прижав чётки к груди, и молилась. Губы её шевелились, из глаз текли слёзы.

— Вайорика, — тихо позвал я.

— Господи, спаси и сохрани, — шептала она. — Святая Дева, защити рабу твою…

— Вайорика!

Она вздрогнула и подняла на меня безумные глаза:

— Они убьют нас! Или того хуже! Продадут в рабство! Или…

— Успокойся, — я сжал её руку. — Пока ничего не случилось, а ты уже паникуешь.

— Что? — Вайорика всхлипнула. — Ты верно не понимаешь? Мы мертвы! Мы…

Мужик стукнул кулаком по дверце и отошёл, освобождая проход:

— Эй! Хватит там болтать! Выходите, пока я добрый!

Я глубоко вздохнул и встал. Нагнулся, чтобы вылезти из кареты, зацепился плащом за что-то острое, выругался сквозь зубы и наконец выбрался наружу, ухватившись за беззубого, как за поручень. Тот немного напрягся, но не сопротивлялся.

Холодный ночной воздух неприятно защекотал тело под одеждой, когда разбойники окружили меня полукругом.

Вблизи эта публика выглядела ещё гаже, чем из кареты. Грязные рожи, слипшиеся волосы, запах кислого дыма и давно нестираного тряпья. Прямо не ограбление благородной особы, а вечеринка на помойке.