Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 33 – Анна и Валентина Верещагины

— Диана Эрскин.

— Диана Эрскин... − будто пробуя на вкус мое имя, он повторил его, а после голос его чуть дрогнул. − Откуда у тебя этот кулон?

Вот черт!

Понятно, зачем Карлос настоял на кулоне.

Почему я вообще его с собой брала, спрашивается?!

— Это подарок бабушки.

Мне было страшно поднимать на мужчину взгляд, потому я смиренно сидела на коленях у его ног и ждала, когда меня отпустят восвояси.

— Твои знания ферзенского языка хороши... Для акросийки.

— Благодарю, Повелитель.

Благодаря изучению культуры Ферзена до отъезда, я прошерстила половину отцовской библиотеки в поисках информации. И каковым было мое удивление, когда я обнаружила, что, не зная ферзенского алфавита, понимала, о чем говориться в книгах и сносках. Пусть не с первой секунды и пусть с большими стараниями вспомнить то, чего не знала, но понимала же!

За две недели я умудрилась разобраться в правописании и звучании алфавита, пользуясь только текстами и словарями, научилась говорить на этом языке.

Подозреваю, что Диана была обучена грамоте не только своей страны, но и соседствующих стран. Мне оставалось лишь освежить воспоминание и навыки, как было с танцами.

С каждым разом Диана открывается для меня с других сторон.

Однако это казалось мне странным. В смысле: зачем маркизу давать дочери такое углубленное образование, когда та была заинтересована лишь чаепитиями, безвкусной модой, сплетнями, заговорами и, конечно же, Декстером?

Вариантов ответов у меня была масса, но в случае Дианы я остановилась на одном единственном.

С самого рождения Тобиас уже знал, что его старшая дочь станет женой герцога.

Однако даже в таком случае я не поняла, зачем ей нужно было учить ферзенский? Неизвестно...

Император протянул мне руку в жесте помощи, и, приняв её, я с легкостью встала на ноги.

Ощущая, как мне в затылок упираются чужие взгляды, я выдохнула и ушла прочь.

Первым меня встретил, конечно же, Карлос.

Он улыбался, словно демон.

Я планировала стать для него кем-то незаметным и в то же время недоступным, но как же я ошиблась. Как ошиблась... Глупо было полагать изначально, что он хоть немного адекватный. Кто ж знал, что этот ненормальный становится одержим теми, кто им не интересуется.

Для всех я стала той, кем планировала: ястребом, что ловил змей, но с ним требовалось быть милым жаворонком, дабы избежать внимания.

Теперь же его интерес выходит мне боком...

Ещё и кулон этот проклятый.

Черт возьми! Сам император заинтересовался из-за этого гребаного кулона! Почему мне так «везет-то», а?

Проходя мимо столов, за которыми расположились высокопоставленные особы и господа, я ощущала себя ужасно неуютно. Они следили за каждым моим движением, а некоторые даже перешептывались.

— Это высокомерие или врожденное благородство?

— Не потому ли их называют дворянами?

Я не понимала, что именно они обсуждали, но была уверена, что данная тема касалась меня.

— Акросийцы всегда были наглыми и вульгарными в поведении. Никакой скромности...

— Вы несправедливы, но я пропущу это мимо ушей.

И да, это сказала я.

Не удержавшись, я остановилась и с улыбкой на лице прервала эти грубые обсуждения в моем же присутствии. Причем это касалось не только меня, но и принцессы, честь которой я должна отстоять, как её фрейлина. Так-то она тоже акросийка.