Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 29 – Анна и Валентина Верещагины

— Боевого петуха?

— Ага... − чуть не добавила «такого же ненормального, как и ты сам», но я смолчала. − Оставили бы людям шанс на выживание.

В мыслях вспыхнули недавние воспоминания.

Ленивый, но острый взгляд желтых глаз и сужающийся зрачок.

Продраивающиеся черные усы и сморщенная переносица хищника.

Окровавленная пасть.

Запачканные алым белые зубы и леденящий страх от увиденного, пригвоздивший меня к земле.

— Ты... неважно. Обещаю, подобного не повториться. Это моя вина.

Удивление?

Да нет... Очередной шок. Он ведь почти извинился.

По крайней мере признал вину, уже хорошо.

— Я хочу уйти.

— Нет, − для устрашения или же решив, что я подамся в бега, Карлос сделал шаг вперед.

— Неужели вы думаете, что после всего произошедшего я задержусь тут на минуту дольше? − с издевкой спросила я.

— Я сказал — нет, − возвышаясь надо мной, он угрожающе добавил: − За то, что произошло, я как следует извинюсь и преподнесу тебе компенсацию, но уйти не позволю.

Я ненавидела высокомерных людей, однако Карлосу они, видимо, нравятся. Быть может, в этом и заключается разница между тем, кто родился правителем, и тем, кто им не был...

Он проявляет интерес к тем, кто сопротивляется его воле.

Даже сейчас мужчина подавляет меня своей аурой, но я не была бы собой, если б не воспользовалась таким шикарным «косяком».

— В таком случае, вам лучше стоит быть готовым к тому, что я запрошу в качестве награды и компенсации за сегодняшний день.

От удивления его голова немного склонилась набок, а бровь поползла вверх. На губах расцвела предвкушающая, очень довольная ухмылка.

— Интересно... Хорошо, я согласен.

— Не думайте, что буду стесняться.

— Ни в коем случае. В подобном деле скромность посчитаю за оскорбление.

— Тем более, − стреляя воображаемыми молниями в него, я наконец-то ощутила воодушевление.

Карлос указал рукой на дорожку, по которой недавно увели Пенелопу.

— Что ж, пойдем?

Кивнув в ответ, я развернулась, но мое запястье неожиданно перехватили.

Ответом ему был мой вопросительно-недовольный взгляд.

— Там много мужчин... − он медленно поднял руки над моей головой и осторожно накрыл вуалью открытое лицо. − Невинным девам нельзя показывать своего лица.

— Интересно... Благодаря кому это я до сих пор невинная дева?

— Не ожидал, что решишься поблагодарить меня.

— И не собиралась.

В конце концов мы присоединились к празднеству.

Какое-то время я в одиночестве блуждала по саду, что располагался само близко к дворцовым стенам, где собирались гости. Чуть позже меня заметила Эдэ Долунай.

Самая активная из сестер Карлоса увела меня к своим сестрам, что расположились за вторым столом от того, за которым сидели их матери и тети.

Наблюдая за ферзенскими обычаями, не составило труда найти отличия от акросийских.

Во-первых, порядки. В Акросе с этим было строго, но не так сложно, здесь это сложные комбинации, и нужно уметь автоматически подстраиваться под происходящее. Взять то самое чаепитие, когда к нам присоединился Карлос.

Его сестры статусом выше меня, но наравне с Пенелопой.

В Акросе эти девы могли бы просто подсесть, а остальные потесниться, но не тут. Следовательно, когда я заметила идущих Эдэ Айлин и Долунай, кому-то требовалось уйти из-за стола.

Порядки грубые, но справедливые. Они построены на жестком соблюдении касты.