Книга Запечатлённые, страница 60 – Велл Матрикс

— Ладно, малыш, давай ты не будешь заставлять мамочку плакать почем зря? — она погладила еще плоский живот и улыбнулась мечтательно.

В этом было что-то волшебное, в том, что внутри нее зарождается новая жизнь. Что она произведет на свет маленького человечка, в котором продолжится, даже когда ее самой не станет. Так просто — и так поразительно.

Пусть она не планировала этого ребенка; пусть его рождение убьет ее, но почему-то это совсем не пугает.

Быть может, потому, что в глубине души она вовсе не верит в то, что может умереть?

А вот возможное похищение еще как пугает. Что ей делать, если Мартин уведет ее силой? Убежать не выйдет — вокруг дома непролазные заросли. Спрятаться негде, надежных запоров тут нигде нет, ни связи, ни оружия… А новый плен станет куда менее комфортным, в этом Кэсси ни мгновения не сомневалась.

Будет ли там у нее возможность со всем покончить, если жить станет невыносимо? А ребенок? Будет ли Мартин добр к племяннику? Учитывая, что ненавидит обоих его родителей.

Кэсси подумала, что ребенку лучше и вовсе не появляться на свет, чем попасть в руки такого человека как Мартин Вайнхаи. За время учебы она вдоволь насмотрелась на то, как этот парень ломал более слабых. А кто может быть слабее ребенка?

Решительно она направилась в сарай с инструментами, куда заходила лишь однажды, и взялась за поиски. Она не разбиралась в орудиях убийства и тем более самоубийства, но понимала, что ей нужно что-то небольшое и с острым лезвием. Что-то, что легко спрятать. Поэтому нож и не подходил — его бы отобрали сразу.

Поиски увенчались успехом, и в ленте для волос надежно устроилась короткая заточка в самодельных ножнах. Конечно, ее можно было нащупать, но кому придет в голову проверять ленту?

Обзаведясь оружием, Кэсси успокоилась. Теперь она была готова к похищению, если таковое вдруг состоится.

Тео и представить не мог, как несколько неосторожных слов могут повлиять на его жизнь. Когда Кассандра упомянула могилу, в которой стояла одной ногой, он не почувствовал злости, как должен был. Потому что она вовсе не пыталась манипулировать им, вызвав чувство вины. Ее слова были совершенно случайны, но от этого становилось только хуже.

Тео знал, что это необходимо, но он вовсе не хотел ее смерти. Если бы только можно было разойтись без потерь…

И он честно признался Кассандре, что хотел бы иного, заодно напомнив, что она сама виновата в происходящем.

С чем девушка решительно не согласилась.

А вот это уже Теодора разозлило. К чему отрицать очевидное? Что за глупая попытка снять с себя ответственность?

В гневе он без сомнений заглянул в ее память — грубо, не церемонясь, не пытаясь минимизировать ущерб… Увиденное Теодора потрясло.

За все это время он ни на миг не усомнился, что Оливия сказала правду. Да, Кассандра оказалась не такой, как он предполагал, но это не мешало считать ее зачинщицей драки.

Но ее воспоминания не могли лгать. А значит, лгала Оливия. Девушка, которую он любил, виновата в том, что сейчас он разрывается между ней и запечатленной. Ревнующая, мстящая Оливия сама спровоцировала происходящее и переложила вину на него.

Это просто не укладывалось в голове.

И Кассандра — невинная жертва, пострадавшая из-за навета, которому он бездумно поверил.