Книга Беглянка, страница 46 – Велл Матрикс

Извинения Шарль принял, но тему предпочел не развивать. Он не ждал, что семья примет его решение, но все равно, неодобрение Пьера царапало. Мари ушла, хлопнув дверью и не желая его больше видеть; Пьер тоже не собирается поддержать дядю. В доме, еще недавно наполненном тихим семейным счастьем, вдруг стало пусто и холодно.

Шарль скучал по Мари. По их разговорам, общим вечерам, ее привычке выбегать ему навстречу. Без Мари жизнь казалась неполноценной, и влечение к Шайне Миури лишь заставляло Шарля полнее ощутить одиночество.

Наверное, поэтому Шарль сделал уступку своему желанию увидеть запечатленную. Он не преследовал ее физически, но подключился ко всем камерам, мимо которых пролегал ее не слишком разнообразный маршрут. Он наблюдал за ней, чувствуя себя маньяком-извращенцем, преследующим ничего не подозревающую жертву. Но он не мог отказаться от этого. Чем больше времени он сдерживал себя, тем сильнее становилась его потребность хотя бы видеть ее. Наваждение, навеянное узором.

Наваждение, противостоять которому становилось все сложнее.

И словно в насмешку над его выдержкой, владетели остальных провинций не торопились одобрить его развод. Ривенхаи был единственным, кто связался с ним сразу. Остальные выдерживали паузу, как это принято среди членов Совета. Ему давали шанс передумать, а Шарль едва сдерживался, чтобы не начать звонить первым.

Он всегда был больше сторонником традиций, чем новатором, но в этой ситуации хотелось просто, чтобы все это поскорее закончилось.

Никакой закон не определял нормы ожидания, но считалось, что ответ нужно ждать не меньше месяца. И только после этого срока следовало выяснять, почему ответ так и не был получен. Шарль терпеливо ждал, переговаривая поочередно с каждым из откликнувшихся владетелей. Кто-то искренне его поздравлял, кто-то сочувствовал, были даже те, кто разделял опасения Ляо. Но все это было невыносимо растянуто во времени.

Получив предпоследнее одобрение, Шарль даже расслабился — дело почти завершено. За каких-то две недели — чуть больше — управился.

Но выяснилось, что обрадовался он рано.

Таринхаи — владетель рода, где запечатление имеет едва ли не сакральный смысл — словно бы проигнорировал обращение Шарля. Хотя Эйлимхаи полагал, что тот окажется одним из первых, кто откликнется на него. То, что Таринхаи собирается выждать максимальный срок, стало ясно Шарлю через три недели после запуска процедуры развода.

Пожалуй, никогда еще Шарль не был так зол на одного из владетелей. Тем более, что он просто не понимал причины такого решения. Это же Таринхаи! Как он может препятствовать воссоединению запечатленных? Хотелось плюнуть на все приличия и позвонить с вопросом — какого хаота тот творит? Что за детская выходка? И чем так насолил ему Эйлимхаи, ждавший свою запечатленную много лет? Но сорваться в самом конце срока было бы глупо, и Шарль просто отсчитывал оставшиеся дни.

Скоро…

И пусть на эту пытку он обрек себя сам, Шарль ни о чем не жалел. Он поступал правильно.

И добровольное воздержание было ничем по сравнению с той участью, на которую он собирался обречь собственную запечатленную.

Но другого выхода просто не существовало.

Пьер больше не возвращался к теме его запечатления, и Шарль счел, что мальчишка смирился с его решением. Правда, и интерес к звездным гостям у него угас, о чем свидетельствовали сухие отчеты племянника. Казалось, его тяготит поручение Шарля так же, как в первые дни воодушевляло.