Книга Беглянка, страница 28 – Велл Матрикс

— И кто он? — с любопытством осведомился парень.

Я, несколько обескураженная этим перфомансом, озадаченно уточнила:

— Кто — он?

— Кадхаи, с которым вы запечатлены.

Я похлопала ресницами:

— Что, простите?

— У вас на запястье — узор запечатления, — совершенно непонятно пояснил он, глядя на мою руку.

Я проследила за его взглядом и нахмурилась. Правое запястье и впрямь обвивала тонкая полоса замысловатого узора. Я потерла кожу, повторила с послюнявленным пальцем, но темные завитки расцвели под кожей, словно вычурная татуировка. Но у меня нет никаких татуировок, и не было никогда! Откуда она взялась, если я постоянно оставалась в сознании, и до приезда в больницу ее не было?!

— Что это такое? — требовательно уставилась я на Пьера.

— Я же сказал — узор запечатления.

— Мне это ни о чем не говорит. Что такое — запечатление? И откуда взялся узор?

— К вам прикоснулся незапечатленный кадхаи. Узор показывает, что вы можете родить ему сына.

— Что? Что это за чушь? — я вспомнила, как ко мне прикасался молодой Таринхаи.

Но это ведь было просто лечение, разве нет?

— Простите, Шайна. Вы не в курсе, должно быть. Но у кадхаи имеются определенные сложности с продолжением рода. Мы ведь не люди, и женщин-кадхаи не существует. Мы совместимы с человеческими женщинами, но с определенными ограничениями. Существует крайне небольшое количество вариантов тех, кто может родить ребенка каждому конкретному кадхаи. Появление такого узора показывает, что для коснувшегося вас кадхаи вы — один из таких вариантов.

— Но я даже не местная!

— Вы — человек, этого достаточно.

— Но… это ведь не будет иметь для меня последствий? — настороженно уставилась я на парня.

Пьер отвел взгляд, порождая во мне дурные предчувствия.

— Видите ли, Шайна… — не очень уверенно начал он. — Узор накладывает на кадхаи довольно серьезные ограничения. Запечатленный кадхаи теряет возможность испытывать влечение к другим женщинам.

— И надолго это? — с надеждой на лучшее спросила я, чувствуя, как ко мне подкрадывается большой и жирный трындец.

— Навсегда, — с сочувствием посмотрел на меня Пьер.

Я выругалась. Да что ж за невезение?!

— Но я ведь улечу через полгода! — как будто это могло хоть что-то изменить.

И у меня вообще-то есть жених, и планы на жизнь, никак не связанные с Таншей. Меня ведь не будут удерживать здесь силой?

Хотя уверенности, что кадхаи меня отпустят, у меня вот совершенно нет.

— Мне жаль, — сочувствие в голосе Пьера было искренним.

Но я-то видела, в каком он был ужасе, предположив, что запечатлилась я с ним.

— Да лучше бы я потерпела, пока эти синяки сами пройдут, вместе с трещиной! — в сердцах пробормотала я, сама испытывая ужас от неутешительных перспектив.

— О чем вы? — нахмурился Пьер.

— Меня касался только один кадхаи — местный лекарь, — пояснила я.

Вот вам и чудо-магия… Надо же было так…

— Это не он, — покачал головой парень, не дав додумать мысль.

— Почему вы так решили? — поразилась я.

— Таринхаи не отправляют в больницы незапечатленных, — пояснил он.

— И что, исключений не бывает? — недоверчиво уточнила я.

— У них к запечатлению относятся очень серьезно, сводя к минимуму любые случайности. Так что никаких исключений. Вас коснулся кто-то другой.

— Никт… — начала было я, собираясь гневно опровергнуть предположение, что ко мне прикасался кто-то еще.