Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 99 – Алекс Скай

Она чувствовала его присутствие, как чувствуют спину человека, на которого нельзя полностью опереться, но уже можно не ждать удара.

У пруда воздух стал холоднее. Белые ивы вокруг северной стены не шелестели. Они стояли, вытянув ветви к чёрным воротам, где тонкий рисунок белой ветви теперь сиял не тревожно, а мягко — как узор на чашке Лиры.

Девочка остановилась.

— Я боюсь.

Эвелина взяла её за руку.

— Я тоже.

Лира посмотрела на неё удивлённо.

— Правда?

— Правда.

— А вы всё равно откроете?

Эвелина посмотрела на чёрный металл.

— Не я.

Лира поняла.

Вздохнула.

Потом протянула руку к воротам.

Каэль тихо сказал:

— Лира.

Она обернулась.

Он стоял на расстоянии, но весь был напряжён, будто удерживал в себе дракона, готового броситься между ребёнком и любой опасностью.

— Ты не обязана, — сказал он.

Лира нахмурилась.

— Это все мне говорят.

— Потому что это важно.

— А если я хочу?

— Тогда мы рядом.

Она смотрела на него несколько мгновений. Потом спросила:

— Вы тоже боитесь?

Каэль ответил честно:

— Больше, чем хотел бы.

— Из-за меня?

— За тебя.

Это было другое.

Лира услышала.

Она снова повернулась к воротам и положила ладонь на белую ветвь.

Металл не заскрипел.

Не распахнулся с грозным гулом.

Он просто растворился светом.

За воротами оказался не страшный сад, не темнота, не место, где ждали чужие голоса. Узкая тропинка уходила между низкими деревьями с серебристыми листьями. В траве светились маленькие белые цветы. На дальней поляне стояла каменная арка, наполовину увитая живыми ветвями. Под ней — плита без имени.

Лира сделала шаг.

Эвелина пошла рядом.

Каэль остался у ворот.

Эвелина обернулась.

— Идём.

Он замер.

— Ты уверена?

— Нет. Но Лира может захотеть, чтобы ты был там.

Лира тихо сказала:

— Хочу.

Каэль вошёл.

Его знак вспыхнул белым внутри чёрного пламени, но не болью. Ответом.

Когда они подошли к плите, из ветвей над аркой посыпался свет. Он не падал, как пыль, не жёг, не слепил. Просто собирался перед ними в женскую фигуру — прозрачную, тонкую, с длинными волосами, в которых мерцали белые листья. Лицо было незнакомым и почему-то сразу родным: в изгибе подбородка — упрямство Лиры, в глазах — та самая древняя печаль, которую Эвелина уже слышала в её ночном голосе.

— Мариэль, — прошептала Мира.

Женщина открыла глаза.

Смотрела она только на Лиру.

Девочка стояла неподвижно.

— Мама? — спросила она так тихо, что слово едва дожило до воздуха.

Светлая фигура склонила голову.

Не призвала. Не протянула рук, чтобы забрать.

Просто признала.

И из каменной плиты поднялся голос — не настоящий, не живой, но сохранённый клятвой.

— Лира Белой Ивы. Я не оставила тебя без имени. Я спрятала его там, где его не смогли украсть. Прости, что ты росла, думая, будто тебя не выбрали. Я выбрала твою жизнь вместо своей памяти в книгах.

Лира всхлипнула.

Эвелина опустилась рядом с ней на колени, но не обняла первой. Это горе принадлежало девочке. Ей нужно было самой решить, как принять его.

— Почему ты не пришла? — спросила Лира.

Свет над плитой дрогнул.

— Потому что последние ворота открываются только тогда, когда ребёнок приходит не как ключ, а как человек. Пока тебя искали ради силы, я молчала. Когда тебя привели те, кто любит тебя без права владеть, я смогла назвать себя.

Лира повернулась к Эвелине, потом к Каэлю.