Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 102 – Алекс Скай

Дом Белой Ивы.

Лорд Марвен поднялся.

— Совет Крылатых Домов признаёт последнее слушание открытым. Госпожа Эвелина Белая Ива, глава самостоятельного крылатого Дома, имеет право говорить в круге.

Эвелина вышла в центр.

На этот раз круг не забрал у неё воздух.

Он дал опору.

— Я пришла не просить милости, — сказала она. — Не оспаривать старые брачные решения. Не возвращать себе то, что когда-то было отнято. Я пришла утвердить закон, без которого ни один род не может называться живым.

Шёпот прошёл по залу, но быстро стих.

Эвелина раскрыла книгу Белой Ивы.

Страницы зашелестели сами, останавливаясь на первой пустой после имени Аделины. Мира передала ей перо, но Эвелина пока не взяла его.

— С этого дня ни один ребёнок драконьей крови, рождённый в старшей, младшей, боковой, непризнанной или спорной ветви, не может быть лишён имени, защиты, обучения и будущего. Ни один дом не имеет права прятать ребёнка ради чистоты родословной. Ни один Совет не имеет права выносить решение о ребёнке без хранителя, свидетеля и открытой записи. Родовая метка не может быть объявлена неправильной из-за места, слабости или формы. Крылья не могут быть мерой достоинства. И ни один взрослый больше не спрячется за словами «таков порядок», если этот порядок требует от ребёнка исчезнуть.

Лорд Варрис отсутствовал.

Леди Эсма отсутствовала.

Дайрен Вейл отсутствовал.

И всё же их тени ещё сидели в зале — в привычке некоторых лордов поджимать губы, в тревожных взглядах, в тех руках, которые всё ещё хотели сжать родовые перстни, но уже боялись открытых глаз каменных драконов.

— Этот закон будет называться Законом Открытого Имени, — сказала Эвелина. — Его подпишет Белая Ива первой. Арданы — если хотят быть исцелённым родом, а не спасённой оболочкой. Остальные дома — если не боятся собственных книг.

Марвен медленно кивнул.

— Совет готов принять голосование.

— Нет, — сказала Эвелина.

Он замер.

— Не голосование. Клятву. Каждый дом, который согласится, выйдет в круг и назовёт первое имя, которое его род вычеркнул. Закон без памяти станет новым украшением для старой лжи.

Тишина стала почти осязаемой.

Потом встал мастер Орт.

— Я не дом, — сказал он. — Но я хранитель книг. И начну там, где мне следовало начать сорок два года назад. Кайр Ардан. Ребёнок без крыльевого знака. Записан мёртвым при жизни. Возвращён в открытые книги.

Круг вспыхнул.

Потом поднялась женщина из Дома Ренар. Мать близнецов, с бледным лицом и дрожащими руками.

— Аделин Ренар. Моя сестра. Её метка проявилась под ключицей, и ей запретили стоять под гербом. Возвращена.

Эна и Лисс переглянулись. Одна тихо заплакала, другая сжала её руку.

Один за другим дома выходили в круг.

Не все.

Но достаточно.

И с каждым именем воздух в зале становился легче.

Каэль стоял в стороне, пока Марвен не произнёс:

— Каэль Ардан. Дом Арданов должен дать свой ответ.

В зале снова стало тихо.

Пустая печать главы лежала на каменной подставке перед кругом. Её принесли по требованию древнего герба, но никто не знал, кому она будет принадлежать после слушания.

Каэль подошёл.

Не к печати.

К кругу.

Он остановился перед Эвелиной, но смотрел не только на неё. На детей Белой Ивы. На Лиру. На каменных драконов. На собственную ладонь, где белая ветвь проросла сквозь чёрный знак.