Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 103 – Алекс Скай

— Дом Арданов, — сказал он, — был построен на пламени, которое слишком долго считало себя солнцем. Я не отрекаюсь от имени Арданов, потому что отречение было бы лёгким выходом. Я отказываюсь от старого титула главы, каким он был прежде: права требовать, права решать за младших, права ставить род выше правды.

По залу прошёл шум.

Каэль продолжил:

— Я не прошу вернуть мне печать. Не прошу вернуть брак. Не прошу Эвелину Белую Иву снова стать женой Ардана. Женщина, которая стояла рядом со мной в день старой клятвы, была предана моим молчанием. Женщина, которая стоит здесь сегодня, не принадлежит ни мне, ни моему роду, ни нашему прошлому.

Эвелина почувствовала, как дыхание стало неровным.

Он не смотрел на неё как на потерю.

Он смотрел как на свободу, которую наконец признал.

— Если когда-нибудь мне будет позволено стоять рядом, — сказал Каэль, — я хочу заслужить это не титулом, не кровью, не виной и не древней клятвой. Только поступками. Только уважением. Только любовью, которая не требует возвращения в клетку, чтобы назвать себя настоящей.

Лира тихо всхлипнула.

Рен сделал вид, что смотрит в потолок.

Мира подозрительно часто моргнула и тут же сердито нахмурилась, будто кто-то посмел заметить.

Каэль повернулся к пустой печати.

— Первое имя Арданов в новом законе — Лира Белой Ивы, рождённая от Мариэль Белой Ивы, скрытая северной башней, признанная ребёнком, а не печатью. Дом Арданов отказывается от любых притязаний на её имя, будущее и выбор. И признаёт свою вину перед ней.

Печать главы вспыхнула.

На миг казалось, она взлетит к нему, вернётся на грудь, замкнёт круг прежним порядком, только обновлённым. Но вместо этого она раскололась не разрушением, а светом. Из старого дракона с пламенем вырос новый знак — дракон, не сжимающий пламя, а несущий его рядом с белой ветвью.

Марвен поднялся.

— Печать Арданов изменилась.

— Значит, и род изменится, — сказала Эвелина. — Или печать снова станет пустой.

Каэль посмотрел на неё.

— Да.

Одно слово.

Но теперь в нём было достаточно.

Лира вышла в круг сама.

Фарфоровой чашки при ней не было. Руки у неё дрожали, но подбородок был поднят. Белая шаль с кривыми золотыми точками легла на плечи, как маленькое знамя дома, который ещё вчера не имел права голоса.

Эвелина присела перед ней.

— Готова?

— Нет.

— Тогда почему идёшь?

Лира тихо улыбнулась.

— Потому что вы тоже почти никогда не готовы, но всё равно идёте.

— Плохой пример.

— Хороший.

Эвелина не смогла спорить.

Лира повернулась к залу.

— Я Лира Белой Ивы, — сказала она. Голос дрожал, но не ломался. — Дочь Мариэль Белой Ивы. Я жила в башне без имени. Теперь у меня есть дом. Я не хочу быть ключом. Не хочу быть спором между взрослыми. Не хочу, чтобы дети боялись красивых залов. Я хочу, чтобы нас записали так, чтобы потом никто не смог сказать, что нас не было.

Эвелина взяла перо.

Не мастер Орт.

Не Марвен.

Не Каэль.

Она, глава Белой Ивы, записала первой:

Лира Белой Ивы. Наследница Дома Белой Ивы. Под защитой открытого имени. Свободна в выборе будущего.

Книга вспыхнула.

Не ослепительно.

Домашне.

Как окно, в котором зажгли свет к возвращению.

Следом записали Рена Вейла — с правом сохранить имя матери и обучаться без унижения. Эну и Лисс Ренар — с признанными метками. Тарена Белой Ивы — пока без прежнего рода, по его собственному выбору, потому что он, прижимаясь к Брине, сказал, что «можно потом, когда я не буду бояться букв». Подросток в чужом плаще наконец назвал себя Нэем Марном. В книгу вошли дети, женщины, младшие ветви, те, кто не сразу верил, что запись не станет новой цепью.