Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 88 – Алекс Скай

Марвен посмотрел на неё.

— Управительница Белой Ивы, я не закончил.

— Тогда продолжайте удачнее.

Рен тихо фыркнул. Брина прикрыла ему рот ладонью, но сама отвернулась к стене слишком поздно, чтобы скрыть улыбку.

Лорд Марвен сделал вид, что не заметил.

— Союзники леди Селесты, поддержавшие срочное ходатайство об изъятии детей без слушания, отстраняются от голосования по делам младших ветвей. Лорд Варрис Торн, леди Эсма Нор, лорд Дайрен Вейл и все лица, чьи подписи будут подтверждены в скрытых приказах, покинут Совет до рассвета.

Лорд Варрис вскочил.

— Это безумие! Совет не может очищать себя по требованию женщины, которая три дня назад была изгнанной супругой!

Эвелина не успела ответить.

Каэль повернулся.

Никакого пламени. Никакой демонстрации силы. Только мужчина, потерявший право на печать, но не способность говорить правду.

— Она не требует. Требуют имена на гербе.

Варрис побагровел.

— А ты теперь кто, Каэль Ардан? Не глава. Не судья. Даже не муж этой женщины.

В зале стало так тихо, что Эвелина услышала, как Лира втянула воздух.

Каэль не дрогнул.

— Да, — сказал он. — Именно поэтому мои слова больше не защищают мою власть. Только мою вину.

Эвелина почувствовала, как эта фраза прошла по залу, меняя что-то в лицах. Не все смягчились. Не все поняли. Но многие впервые увидели: Каэль не пытается вернуть себе прежнее место, прикрывшись её светом. Он стоит там, где поставили последствия.

И принимает удары.

— Ваши слова не имеют силы, — бросил Варрис.

— И всё же вы ответили на них, — спокойно сказал Каэль.

Мира наклонилась к Эвелине и сухо прошептала:

— Учится. Медленно, но не безнадёжно.

Эвелина не улыбнулась. Но уголок её губ предательски дрогнул.

Селеста услышала или догадалась. Её взгляд полоснул по ним обоим.

— Ты позволяешь им смеяться над тобой, сын?

Каэль посмотрел на неё.

— Нет. Я позволяю им видеть меня без трона.

— Значит, ты уже проиграл.

— Возможно.

Это слово он произнёс без злости. И именно оно, казалось, задело Селесту сильнее сопротивления. Потому что с тем, кто больше не цепляется за победу, труднее играть в старую игру.

Стражи двинулись к ней.

Селеста не отступила.

— Эвелина Белая Ива, — сказала она.

Эвелина подняла голову.

— Я здесь.

— Ты думаешь, что выиграла, потому что они сегодня встали на твою сторону? Совет любит новые знамена. Дети любят того, кто первым открыл дверь. Мужчины любят прощение, особенно когда оно им ещё не дано. Но дом, наполненный отвергнутыми, рано или поздно начнёт просить больше, чем ты сможешь дать.

Эвелина молчала.

Потому что в этих словах была не только злоба.

В них был страх, перевёрнутый наружу.

— Возможно, — ответила она. — Но я лучше ошибусь, открыв дверь, чем проживу жизнь, запирая детей в башнях ради тишины.

Селеста улыбнулась. Почти прежне. Почти безупречно.

— Тогда берегись той, кто родила Лиру. Иногда женщина, потерявшая ребёнка, приходит не просить. А забирать.

Лира сжалась.

Каэль сделал шаг вперёд, но Эвелина подняла руку, останавливая его. Он остановился сразу.

Селеста заметила.

И впервые в её глазах мелькнуло нечто похожее на понимание: власть между этими двумя больше не принадлежала ей. Ни через вину сына, ни через боль Эвелины, ни через старый брак. Она больше не могла дёрнуть ни одну нить так, чтобы оба послушно сорвались с места.