Книга Влюбить дракона! С гарантией…, страница 93 – Дарина Ромм

Когда деда похоронили, выяснилось, что с его смертью проклятье никуда не ушло: оно родовое и переходит с одного представителя мужского пола, на другого. Первым после деда его заполучил мой дядя, потом его сын.

Три года назад проклятье Эльсианы убило кузена и перешло мне. Раз в несколько недель я превращаюсь в чудовище, которое ты видела, Роксана. Каждое превращение может оказаться последним, и никто не знает, когда это случится. Утешает, что я последний в роду, и на мне история проклятья оборвётся…

— Какой ужас! — прошептала я, прижав ледяные ладони к пылающим щекам. — Неужели ничего нельзя сделать⁈ Артефакты? Лекарства?

— Я перепробовал, кажется, всё на свете, в том числе «Кровь перворождённого». Я ведь тоже неплохой артефактор, не хуже моего дела. Не помогает ничего… Хотя недавно у меня появилась надежда — мне удалось создать совершенно новый, уникальный по своим свойствам артефакт…

— Неужели он пострадал при взрыве⁈ — ахнула я.

— Нет, он в безопасном месте. Закрыт таким количеством щитов, что никакой взрыв до него не доберется.

— Но вы… Почемы вы до сих пор его не испробовали?

После паузы принц мрачно ответил.

— Есть одно обстоятельство… Умирая дед признался, что Эльсиана поставила ему особое условие, при котором проклятье снимется.

— Условие⁈ — оживилась я. — Какое?

— В этом и проблема, Роксана. Никто не знает, что это за условие. Дед успел сказать только, что «разгадку надо искать в мираже».

— В вашем замке «Мираж»⁈ — удивилась я.

— Неизвестно о каком мираже говорил дед. Во всяком случае, и мой дядя, и его сын про это даже не думали. Это я, случайно узнав о существовании этого замка и о том, что он продаётся, решил купить «Мираж» у наследника внучки Эльсианы.

— Что⁈ «Мираж» раньше принадлежал Эльсиане? Этот самый замок, где мы сейчас находимся⁈ — ахнула я. В голове галопом, опережая друг друга, понеслись десятки мыслей. О странной комнате наверху. О портрете дамы в старинном платье. О Фаморе и моих снах с его участием… И почему-то о родившей меня женщине, которую я никогда не видела.

Словно прочитав мои мысли, Эдвард вдруг спросил.

— Роксана, что ты знаешь о своей матери? О родной матери, не о жене барона Валейского?

— Только то, что рассказала мне нянька Гвена. Эта женщина была… певицей. У моего отца был с ней роман. Но они расстались, и вскоре папа встретил маму, то есть, свою будущую жену. Обо мне папа узнал, только когда меня привезли к его дому и оставили у двери. Тогда мне было два или три года, точно я не знаю.

«Три с половиной» — прошептал за спиной чей-то голос, бестелесный и тоскливый, похожий на задувающий в печной трубе зимний ветер.

Я испуганно оглянулась, но за спиной было пусто, только в углу колыхнулась плотная тень и исчезла.

— Кто тебя привёз к дому барона? — принц тоже смотрел в тот угол и хмурился.

— Мужчина. Я почти ничего не помню, только то, что у него было злое выражение лица. Ещё знаю, что мне было страшно и я плакала в карете, пока он вёз меня…

Мы ещё посидели немного, допивая чай. Потом принц поднялся.

— Спасибо за обед, Роксана. Пойду, вызову рабочих, которые приведут в порядок лабораторию. На ужин не приду, так что можешь готовить только для себя.

Он ушёл, а я привела кухню в порядок и, чувствуя себя страшно усталой, побрела в свою спальню. С трудом, преодолевая внезапную слабость, разделась и занырнула под одеяло: если принц не будет ужинать, то и готовить ничего не буду. Лучше полежу немного…