Книга Свобода без корсета, страница 46 – Людмила Вовченко

Маргарита поднялась из-за стола.

Спина болела.

Талия протестовала.

Ноги устали.

Но в руках она держала первый черновой образец новой конструкции.

Пока некрасивый.

Сметанный.

С неровными отметками.

Не для клиента.

Для идеи.

Камилла подошла ближе.

— Думаешь, получится?

Маргарита посмотрела на батист в своих руках.

Ткань была почти невесомой.

Смешно.

Иногда революция начинается не с крика, не с площади, не с оружия.

А с того, что женщина берёт в руки кусок мягкой белой ткани и говорит:

«Хватит».

— Получится, — сказала Маргарита.

— Ты уверена?

Она подняла глаза.

— Нет. Но я очень упрямая.

Камилла устало улыбнулась.

— Это я заметила.

— Завтра будет тяжёлый день.

— Из-за Адель?

— Из-за Изабель.

— А её сын?

Маргарита слишком быстро посмотрела на неё.

Камилла сразу всё поняла.

И, к несчастью, улыбнулась шире.

— Что?

— Ничего.

— Камилла.

— Я молчу.

— У тебя лицо женщины, которая не молчит внутренне.

— Я просто думаю.

— Прекрати.

— О чём?

— О том, о чём ты думаешь.

Камилла невинно подняла брови.

— Я думаю о заказе.

— Врёшь плохо.

— Учусь у тебя.

Маргарита посмотрела на неё строго.

Камилла не выдержала и рассмеялась.

— Он красивый.

— Это уже сказала Жанна.

— Жанна сказала как девочка. Я говорю как женщина, которая видела, как ты на него посмотрела.

— Я смотрела профессионально.

— На его плечи?

— У него хорошо сидит костюм.

— Конечно.

— Это важное наблюдение для портнихи.

— Безусловно.

— Камилла.

— Марго.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

Потом обе рассмеялись.

Смех снял напряжение лучше любого отдыха.

Но когда Камилла ушла отдавать распоряжения по ужину, Маргарита осталась у стола одна.

Она взяла визитную карточку Изабель.

Потом образец батиста.

Потом посмотрела на свои руки.

И вдруг поняла, что завтра начнётся не просто работа над платьем.

Завтра начнётся проверка.

Изабель будет проверять её ум.

Александр — её руки.

Адель — её способность увидеть человека.

Париж — её право ошибаться.

И где-то за всем этим уже шевелилась первая тонкая нить будущей войны за женское дыхание.

Маргарита погасила одну лампу.

Комната стала мягче, глубже. В полумраке белые лекала на столе походили на карты неизвестной страны.

Она провела пальцем по первой линии нового кроя.

— Ну что, — сказала она тихо. — Посмотрим, кто кого.

За окном Париж шумел, не подозревая, что в маленьком ателье на окраине сегодня начали перекраивать не бельё.

А правила.

Глава 5

Чёрная нить

Александр де Бомон не любил неожиданностей.

Не потому, что боялся их.

Он просто слишком хорошо знал цену тому, что люди называли случайностью.

На фабрике случайность означала испорченную партию ткани, сломанную руку рабочего, сорванный срок, пожар в сушильном помещении или письмо от поставщика, написанное таким вежливым тоном, что сразу становилось понятно: кто-то пытается скрыть катастрофу.

В светском обществе случайность обычно пахла духами, фальшивой улыбкой и чужим расчётом.

А в женщинах…

Он медленно снял перчатки и положил их на край письменного стола.

В женщинах случайностей почти не бывало.

Особенно в красивых.

Кабинет Александра находился на втором этаже городского особняка де Бомонов, окнами в сад. Дом стоял в спокойной богатой части Парижа, где улицы по вечерам звучали мягче, экипажи были тише, а прохожие носили такие лица, словно бедность, спешка и дурные новости существовали где-то в другом округе.