Книга Свобода без корсета, страница 142 – Людмила Вовченко

А рядом стояли люди, с которыми можно было спорить.

Смеяться.

Работать.

Любить.

И не становиться меньше.

Маргарита провела ладонью по ткани.

— Хорошо, — сказала она. — Но если кто-нибудь попытается затянуть меня сильнее, чем я позволю…

Изабель подняла бровь.

Александр улыбнулся.

Софи взяла ножницы.

Камилла открыла блокнот.

Жанна восторженно выдохнула.

— Мы распорем шов, — закончила Маргарита.

— Семейная традиция, — сказал Арман.

— Будущая, — поправила Изабель.

И на этот раз Маргарита не стала спорить.

Глава 16

Свобода без корсета

Четыре дня оказались самым длинным сроком в истории человечества.

Маргарита пришла к этому выводу уже на второе утро, когда обнаружила, что Изабель третий раз за час переставила вазу с белыми розами в салоне ателье и четвёртый раз заявила, что совершенно не вмешивается.

— Она мешает свету, — сказала Изабель, передвигая тяжёлую фарфоровую вазу ближе к окну.

— Две минуты назад она мешала проходу.

— Потому что стояла у прохода.

— А ещё раньше цветы были слишком близко к белому шёлку.

— Розы осыпаются.

— Изабель.

— Что?

— Вы нервничаете.

Мадам де Бомон медленно повернула голову.

На ней было строгое платье цвета густого сливового вина, перчатки лежали на краю стола, волосы были уложены безупречно, а лицо выражало спокойствие женщины, которая могла бы присутствовать при падении правительства и только попросить лакея закрыть окно.

— Я не нервничаю.

— Вы переставляете цветы.

— Я улучшаю композицию.

— Вы уже улучшили её до состояния бегства.

Камилла за стойкой опустила голову над бухгалтерской книгой.

Плечи её подозрительно дрогнули.

Жанна, стоявшая на стремянке с новой вывеской в руках, шёпотом спросила:

— А куда теперь вазу?

— На место, — сказала Маргарита.

— Не трогать, — одновременно произнесла Изабель.

Жанна замерла.

Посмотрела на одну.

Потом на другую.

— Я умру молодой.

Софи, державшая лестницу, сухо ответила:

— Если не перестанешь разговаривать наверху — да.

Жанна мгновенно вцепилась в перекладину.

— Почему никто не предупредил, что модная революция опасна физически?

— Потому что ты всё равно бы полезла, — сказала Камилла.

— Это правда.

Маргарита стояла посреди нового салона и смотрела на хаос, который каким-то чудом уже начинал выглядеть как будущее.

Проход между старым ателье и бывшей шляпной мастерской закончили накануне. Каменная пыль ещё пряталась в щелях паркета, несмотря на две уборки и личную войну Луизы со всеми поверхностями. Стены выкрасили в мягкий жемчужно-серый цвет, который не спорил с тканями. У больших окон поставили длинные столы. В глубине появилась закрытая примерочная, а рядом — небольшая комната для разговоров, где клиентка могла признаться, что ненавидит голубой, мужа, кружево или собственный корсет, не опасаясь, что её услышит половина улицы.

На стене между залами должна была появиться новая вывеска.

Жанна держала её над головой уже третью минуту.

Буквы были выведены тёмно-синим по светлому дереву:

«Дом Лакруа. Платья, бельё и свобода движения».

Камилла считала, что надпись слишком длинная.

Софи — что слово «бельё» отпугнёт приличных дам.

Жанна — что нужно добавить золотые завитки.

Элоиза предлагала тонкую вышитую рамку.

Изабель заявила, что фраза «свобода движения» звучит так, будто они открывают гимнастический зал.