Книга Возлюбленная пепла, страница 70 – Арина Власкалич

— Всё в порядке, Анхель, – отстранённо прошептала Мэри.

— Тогда почему ты плачешь? – спросил мужчина и, протянув руку, вытер слезинку с правой щеки.

— Правда в глаз попала. – Мэри вывернулась из рук Анхеля и сделала шаг назад.

Мужчина свёл брови и заговорил, как всегда, с акцентом:

— Прости мени-а, Мэри, что не защитил. Это больше не случится. Я заберу теби-а и кли-анусь, никто больше не посмеет теби-а обидеть.

— Если я вернусь – меня казнят.

— Не посмеют, – покачал головой Анхель, – через два дни-а ты станешь моей женой, и все твои враги преклони-ат перед тобой колени. Твои-а семи-а сожалеет о произошедшем. Идиом домой, Мэри.

Анхель протянул руку, и Мэри отчётливо поняла, что просто не может больше здесь оставаться ни единого мгновения. Взяв руку, она крепко схватилась за Анхеля, и они вместе скрылись в проходе портала.

* * *

Эоху стоял в предбаннике и не моргая смотрел, как Мэри заходит в портал. По щеке, кажется, покатилась слеза. Позади раздался шёпот:

— Ты освободил её, брат. Теперь всё идёт так, как и должно было.

Глава двадцать первая

В подвале разрушенного и давно разграбленного замка, Эоху посчастливилось найти два больших кристалла накопителя. Сила восстановилась полностью, но подстраховаться не помешает. Оба кристалла он напитал силой, а затем отправился в лес.

Весь день бродил между деревьев, слушал щебет птиц, рассматривал ягоды, цветы. Устроил привал у ручья, случайно напугал белку. С досадой вспоминал пироги поселенцев – ведь была же мысль взять немного с собой.

Сначала хотел поохотиться, но потом решил, что смертей и так будет достаточно, и потому все крайние сутки полностью посвятил себя созерцанию.

Чувства словно заморозили, не было больше ни страха, ни боли, ни горечи, ни радости, ни вины, ни тоски. Но почему-то попрощаться с этим миром, его чудесной синевой и зеленью казалось правильным. И почему всю эту неделю он так редко ходил в лес? На что он вообще её потратил?

А ещё правильным казалось провести этот день в одиночестве. Мысли о возвращении в дом навевали стылую тоску и вызывали внутри дикое отторжение. Заночевать Эоху решил там же. Под сосной на моховой подушке он разложил лапник и хорошенько застелил его листьями папоротника.

Ночь была звёздной и тёплой, из-за того он долго не мог уснуть, всматриваясь в языки пламени, словно за ними можно было развидеть давно минувшие события и людей.

Проснулся он на рассвете и возвращаться в дом не спешил. Не было никакой подготовки, и нужды в ней не было.

Когда солнце вышло из зенита и потихоньку покатилось к земле, он в последний раз взглянул на небо, сделал несколько глубоких вдохов и открыл проход.

Оказавшись возле дома, Эоху сразу почувствовал: что-то не так.

Вдруг в дверях на крыльце появилась Рона. Она ни чуточку не состарилась и выглядела так, как он запомнил её при последней встрече.

— Мама… – прошептал Эоху.

— Поторопись! – сердито крикнула Рона и исчезла, но ветер донёс до него лишь шелест.

Сбросив оцепенение, он бросился в дом. Внутри царила мрачная тишина, и тени из углов словно тянулись к центру, стремясь заполонить собой всё пространство.

Эоху тихо шагал, продвигаясь вперёд по коридору. Неожиданно прямо из стены на него вылетела Эрика, вид у неё был обезумевший. Выпученные глаза, скривлённый рот и даже волосы, казалось, растрепались: