Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 76 – Александр Горохов

— Миша, я опальный «прислужник кровавого тирана», лишённых звания и всех наград, мои возможности очень и очень ограничены. Да и, например, серийными преступниками занимается МВД, а не КГБ, ветераном которого я кое-как продолжаю числиться.

— Я знаю. Но информация действительно бесценная, она позволит избежать серьёзнейших ударов по престижу Союза, а также гибели сотен людей. Хотя бы подскажите, кому можно «слить» эти сведения, чтобы они не легли под сукно, ведь в них фигурируют такие лица, как генерал Калугин, посол в Канаде Яковлев, зять Косыгина Гвишиани. Я уж не говорю о любовнике Галины Брежневой Боряцу, который будет замешан в громкой краже бриллиантов.

Эмоции на лице Судоплатова не читаются совершенно, но, судя по молчанию, впечатление произвести удалось.

— Очень опасная информация.

— Боитесь?

— Не за себя, Миша. Я своё давно отбоялся. За тех людей, к кому она должна попасть. Скажи, какие у вас возможности по передачи этих сведений, помимо твоего «незаметного» подкидывания писем в мою авоську?

— Огромные. Например, соответствующее досье с копиями документов может появиться «неведомым образом» на столе нужного человека, если известен адрес места, где стоит этот стол. Вам ничего отправлять таким способом не стали лишь потому, что подозревали о прослушке в вашей квартире, нужно было поговорить с вами и предупредить вас о том, что это не провокация. Можно было бы выявить «жучков» в вашей квартире и испортить их либо временно заглушить, но это обязательно привлекло бы внимание. Вот и решили, что случайная встреча с каким-то подростком насторожит ваших «прикреплённых» куда меньше, чем необъяснимая порча казённого электронного оборудования.

— Да, посылка без следов её появления, с моей точки зрения, более привлекательна, чем передача из рук в руки. И расследование соответствующих специалистов, а не… радикальные меры.

— Мы тоже так считаем. Хотя, как крайний случай, существуют возможности и для радикальных мер.

Ещё как существуют! Пуля-то «моя» была выпущена отнюдь не рукой того уголовника, который участвовал в «разборке» на площади Белорусского вокзала. Яков Фёдорович признался в этом уже позже. И соответствующие «эксперименты» его конторой уже проводились в других ветвях реальности. Правда, не принесли ожидаемых результатов, вызвав лишь «закручивание гаек» и обострение некоторых проблем. Страну настолько запустили, что отстреливать уже нужно сотнями, а не создавать мучеников из единиц и растить новых народовольцев, вдохновлённых безнаказанным устранением «современных тиранов». Чаще всего, эти «новые народовольцы» как раз из тех, кто будет петь осанну горбачёвщине и ельцинщине, «святым девяностым».

Будут, будут лежать в нужном месте требуемые документы. А может быть, уже и лежат. Ксерокопий личных дел «фигурантов» Якову Фёдоровичу не жалко. Да и кратковременно открывшийся малоразмерный портал больших затрат электроэнергии не требует. Но пока мы замораживаем личные контакты с Судоплатовым. Минимум на несколько месяцев. И хоть сложно связать те документы с парнишкой, одетым в простенькие брючки, светлую рубашку с отложным воротничком и потоптанные ботинки, но Павел Анатольевич решил перестраховаться. Окунуться пока в работу по организации «Бессмертного Полка». И, как я услышал из радиопередачи, весьма успешно окунулся.