Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 68 – Александр Горохов

Легендарные «кассы самообслуживания»? Да, использовались в городском транспорте повсеместно. С непременной трафаретной надписью над ними: «Совесть — лучший контролёр». Но имелись и «не лучшие» контролёры, проверявшие наличие у пассажиров билетиков, отрываемых тоже самостоятельно. Причём, на каждом таком билетике распечатывался уникальный номер, и предъявить билет, полученный в другом автобусе, было невозможно: первые три цифры шестизначного номера отличались. Кроме касс, на некоторых маршрутах работали и кондукторы, либо сами ходившие по салону, либо, в час пик, регулярно покрикивающие на пассажиров со специально выделенного для них высокого сиденья: «Передавайте за проезд!»

Имелась и «цветовая дифференциация штанов». В смысле — билетов. В автобусах они были отпечатаны красной краской, в троллейбусах, если мне не изменяет память, синей, а в трамваях чёрной. Впрочем, в соседнем Златоусте, где никогда не было и до сих пор нет троллейбусов, случалось, в кассы трамваев заправляли ленту не трамвайных, а троллейбусных билетов, на которых значилась цена 5 копеек. И даже существовала местная шутка-загадка про это явление: туда троячком, оттуда пятачком. В смысле — бросаешь в кассу три копейки, а отрываешь билет за пять.

В пригородных автобусах наличие кондуктора обязательно. И из его сумки непременно висит целая батарея рулончиков с разноцветными (для быстрого опознания стоимости) билетами, на каждом из которых пропечатано слово «пригородный». Стоимость проезда подбиралась комбинацией этих билетов. Если по какой-то причине кондуктор отсутствовал, его работу выполнял водитель. Прямо как в современных маршрутках. Купить билеты на промежуточных остановках можно было или в кассе, если такая имелась, или у кондуктора. Многие предпочитали второй вариант, чтобы не произошло никакой путаницы. Махинаций с присваиванием денег кондукторы и водители практически никогда не допускали: контролёры работали и на линии, а в случае выявления безбилетников наказывали не только «зайца», но и ответственного за продажу билетов: с него снимали премию.

Любашка, поздоровавшись, тут же «наехала» на меня:

— Ты зачем Иру обидел?

А вот нечего было всякую фигню нести!

— Ну, расстроилась она из-за того, что ты на неё внимания не обращаешь, а ты на неё напустился, как будто она какая-то потаскушка. А у неё, между прочим, ещё ни с кем из парней ничего не было.

Да не то, что я на неё внимания не обращаю, её расстраивает, а то, что на другую его обращаю. Типичная позиция собаки на сене: и сама не ест, и другим не позволяет.

Как бы то ни было, а проболтали мы с Ваулиной минут сорок, прошёл я вместе с ней по Центральной улице буквально один квартал до Набережной, и мы разбежались: она дальше в «Шанхай», как ещё называют подсобное хозяйство (официальное название — посёлок Горный), а я через мосток и на свою Миасскую улицу. И вот за эту безобидную болтовню о том, о сём, о фестивале, о музыке, мне скандал закатывают.

Кстати, как раз из-за музыки и торопился: умудрился купить три квадратных метра ватина, и теперь буду обклеивать внутреннюю поверхность «кубиков». «Деревяшки» стенок, кроме передней панели, уже скреплены и проклеены казеиновым клеем, осталось дождаться пока он нормально просохнет, и можно крепить внутри конденсаторы и катушки фильтра. А там и динамики поставлю, к магнитофону подключу.