Книга ...штопаем ранения души, страница 90 – Александр Горохов

На верхний этаж четырёхэтажной панельной хрущёвки взлетел на одном дыхании. Молодые ноги и сами по себе крепкие, да ещё и тренированные регулярными пробежками. На звонок открыла дверь Ирка, одетая в синий халат с белыми ромашками. Это женщины только говорят, что они будут собраны у определённому часу. На самом же деле, обычно это означает, что на это время они всего лишь запланировали начать облачаться. Вот и впустив меня, Черникова первым делом поинтересовалась:

— Чай будешь? У меня только что чайник вскипел.

— Наливай!

На то, как мои глаза машинально пытались что-нибудь рассмотреть, когда обшлага халатика оттопыривались, девица отреагировала лёгкой озорной усмешкой. Но промолчала, просто став придерживать их при каждом движении корпуса.

Однокомнатная хрущёба — она и есть однокомнатная хрущёба. Крохотная кухонька, совмещённый санузел, небольшой балкон в комнате. Правда, в этом проекте в боковой стене «торцевых» квартир предусмотрено ещё одно окошко. У противоположной от этого окошка стены стоит сложенный диван, а Ирина спит в закутке, отгороженном от остального пространства трёхстворчатым шкафом. Судя по всему, перед моим приходом она валялась на кровати: постель не прибрана. В углу, образованном стенами с окошками, стоит письменный стол с выложенной на него стопочкой документов.

— Миш, посмотри, пожалуйста: я все документы собрала? Ты внимательнее, чем я.

Да не вопрос!

Через полминуты мне в плечо упирается упругая грудь наклонившейся к столу девицы.

— Всё нормально?

— Более чем, — провожу я ладошкой по внутренней поверхности её ноги от икры до колена и чуть выше.

— Смело!

— Разве ж это смело? — разворачиваюсь я на стуле, а моя рука сдвигает обшлаг халатика.

Через пару секунд губы и язык уже играют с её тут же начавшим набухать соском. Сначала с одним, а потом с другим.

— Ну, ты и бессовестный!

Что-то не похоже на то, чтобы такая бессовестность тебе не нравится. Вон, как пальчики, запущенные в мои волосы, перебирают шевелюру. Очки я уже снял и положил на стол, халатик лишился пояска, а большие пальцы рук тянут вниз резинку трусиков.

Ну, что мне делать с тобою такой,

Когда на этот стол и на эти книжки

Брошен лифчик твой голубой

И смешные твои трусишки?

Не, вру. Лифчика на ней изначально не было, а трусишки никто на стол не бросал: я просто позволил им самим сползти на пол, когда дотянул их вниз до коленок.

Что мне делать с тобою такой? Явно не читать вслух стихи поэтов «серебряного века». Ну, типа фрагментов из поэмы Александра Блока «в белом венчике из роз впереди Исус Христос». По ситуации сейчас больше подойдёт «улица, фонарь, аптека. Надел гондон, и нету человека (потому что он уже не родится)».

Буквально пара минут прелюдии, совмещённой со скидыванием рубашки и брюк, и Ирина уже готова главному действию. От длительного воздержания первая волна судорог прокатилась по моему телу буквально через четыре-пять секунд. Но молодой организм не позволил разочаровать новую любовницу, я продолжил практически сразу, и к завершению процесса, и она дошла до стонов и содрогания всем телом.

— И чего я, дура, тебя весь десятый класс избегала? Столько кайфа пропустила…

В общем, в приёмную комиссию техникума мы попали вовсе не к половине одиннадцатого, как планировали, а только к двенадцати. Довольные, как слоны.