Книга ...штопаем ранения души, страница 52 – Александр Горохов

— А ты-то сможешь? Сам же говоришь, что дорога сейчас опасная.

— Пап, я тридцать лет отрулил, расстояние, как до Луны и обратно, за рулём проехал. Зря, что ли, дед сказал, что меня учить вождению — только портить. Давай меняться!

Вёл я, несмотря на «шиповки», довольно аккуратно. Хотя через несколько километров осмелел и даже показал отцу, как следует бороться с заносами, предварительно разъяснив, что именно я собираюсь делать.

— Ни зимняя резина, ни шипы — не панацея. Да, они облегчают управление машиной на скользкой дороге, но всё равно не держат её также, как на асфальте. Особенно — если в повороте «поддаёшь газу». В поворот следует входить, сбросив газ. Или, если так уж получилось, что давишь на «гашетку», немедленно отпустить её и вывернуть руль в сторону заноса. Аккуратно, не делая резких движений рулём, просто поправляя траекторию. И никогда при этом не давить педаль тормоза: заблокированные тормозами колёса скользят лучше, чем вращающиеся. И вообще по скользкой дороге нужно стараться ехать по принципу «тормоза придумали трУсы».

— Это как?

— Стараться тормозить не педалью, а двигателем, — сбросил я газ, чтобы показать, как замедляется при этом машина. — И ехать «внатяг», на малых оборотах мотора.

В общем, до Зелёной Рощи доехали куда спокойнее, чем если бы за рулём был папа. А для Раи, которая впустую сбегает на Миасскую улицу, у меня тоже есть отмазка: ну, не ожидал я, что отец приедет за мной не в конце дня, а с самого утра.

23

На седьмое ноября опять приехали родственники. Сергей и Павел теперь явились не одни, а с «половинками» и наследниками: ребятишки уже подросли и бегают своими ножками. Когда у Павла родился мальчик, он назвал его Серёжкой, и все судачили: «Если у Серёги сын родится, то он его наверняка Пашкой назовёт». Не угадали. Назвал Димкой.

Отец, у которого есть просто огромный повод выпить, чтобы «перезагрузить мозги» от вываленного мной на его голову, себя в выпивке не сдерживал. Потому на определённом этапе мужичков потянуло на песняки. Включая папину любимую «Черемшину», исполняемую в это время Софией Ротару. Но как, блин, они её пели! У меня уши вяли от того, как люди, не знающие украинского языка, перевирают слова. Да и запомнили они только первый куплет.

— А ты, Мишка, чего морщишься? — обратил внимание дядя Паша.

— Слов вы не помните, смысла их не знаете.

— А ты, значит, знаешь?

— Молчи, Павел. Пусть скажет, — позволил отец.

— Ну, «повсюду буйно квитна» черемшина', более или менее понятно: «повсюду буйно цветущая черёмуха». «Мов, до шлюбу» — «словно к свадьбе», «мов» — словно, «шлюб» — свадьба. «Вбралася калына». «Вбыратыся» — наряжаться, а вместе — нарядилась калина. «Вивчара у садочку» — овчара, овечьего пастуха, в садочке. «Тыхом у куточку» — в тихом уголочке ждёт девушка, ждёт.

Ещё несколько попыток на запоминание каждой строчки, и спели прилично, без перевирания…

Отец потом, улучив момент, тихонько спросил:

— А откуда ты знаешь, как правильно по-украински?

— Я восемь лет в Киеве прожил. Так що украинську мову я добре розумию, тильки розмовляю дуже погано.

Утро началось с комедии. Ночевавшие в квартире деда Павел с Сергеем явились к нам просить у мамы опохмела. Та, прекрасно зная, чем такой опохмел может закончится, успела отнести остатки выпивки «на сохранение» к кому-то из соседей. И как дядюшки ни рылись по шкафам и полочкам, ничего найти не могли. В итоге решили «заработать», хоть по стопочке, пляской. Павел взял отцовскую гармошку и принялся наигрывать что-то задорное, а его младший брат пустился вприсядку. И вот при одном из присядов он замер, вытянув вперёд указующий перст.