Книга ...штопаем ранения души, страница 13 – Александр Горохов

— Хорошо, Миша. Иди на урок, а то уже звонок прозвенел.

Выйдя из кабинета, я отошёл от двери буквально на два шага и нагнулся, чтобы перевязать шнурок ботинка. Якобы чтобы перевязать. На самом деле «наставил уши на радио».

— То есть, возможность подмены Карасёва вы исключаете?

— Абсолютно! Характер у него, конечно, несколько изменился после ранения, появились провалы памяти, но, как пишут специалисты, это вполне возможно при таком ранении. И родители, и преподаватели, и одноклассники даже не сомневаются в том, что он есть он.

Всё. Линять в класс надо. Да мне и понятно уже, кто это заглянул к директору школы. Некий «боец невидимого фронта». И даже ясно, как Контора меня разыскала. Просто раскопали, кто именно звонил Судоплатову с телефона-автомата в Институте Сербского. Ну, и решили глянуть «вживую» на меня. Надеюсь, этим всё и закончится: наследить у Суслова-младшего я не успел. Об отсутствии «пальчиков» на диктофоне мы с Яковом Фёдоровичем позаботились, а при уходе я специально не касался кончиками пальцев двери. «Наследил» бы — непременно что-нибудь устроили бы в директорском кабинете, чтобы я их оставил для сравнения. Да хотя бы усадили за стол и позволили опереться ладонями на столешницу.

Но звоночек — он и есть звоночек. Надо бы доложить Якову Фёдоровичу: ведь на диктофонной записи Револию чётко было сказано: не нужно искать «курьера», доставившего книги! Не нужно! Или это не «самодеятельность» Суслова младшего, а указание вышестоящего начальства? Или «копают» со стороны связей Судоплатова? Вопросы, одни вопросы.

Самое паршивое — нельзя «шикнуть» на Револия Михайловича за то, что тот не послушался «настоятельных рекомендаций». Сделать это — значит, «слить» информацию о том, что именно я приходил к нему. А если нанести упреждающий удар? Просто запутать следы? «Конторский» ведь собственными глазами видел, что я сейчас нахожусь в Атляне, это будет обязательно указано в его отчёте. А я тем временем… Только откуда уйти в будущее? Да, блин, из туалета! Отсутствовать в классе, при этом, мне придётся, правда, не одну секунду, а минуты три-четыре. Мол, не успел «отлить» на перемене, вот и пришлось забежать уже после начала урока.

— Ну, а что? Наглеть, так наглеть, — засмеялся «мой» генерал, выслушав предложение. — Если Суслов «при делах», то твоя инициатива сработает, как у Высоцкого поётся: «Все мозги разбил на части, все извилины заплёл». Отдохни сутки, пока мы готовим ему подарочек.

«Отдохни». Как будто мне больше заняться нечем…

Коридор НИИ был пуст, и моего возникновения из пустоты не заметил никто. Двадцать шагов, поставить картонную коробку на пол, постучать костяшкам пальцев, прикрытыми обыкновенными рабочими х/б перчатками «с пупырышками», приоткрыть дверь в приёмную, взять коробку и внести её.

— Здравствуйте. Простите, куда можно поставить коробку?

— А что у вас там?

— Документы и немного радиоэлементов. Для Револия Михайловича.

— Он просил занести? Из какого отдела?

— Нет, не просил. Но будет очень рад тому, что я это принёс. Я ставлю сюда. И вызовите товарища Суслова, пожалуйста. У всего этого такой гриф, что вам лучше к коробке не подходить.

Не вру. К коробке приклеен листок, на котором крупными красными буквами распечатано: «ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ!!!».