Книга Рассвет Элларии, страница 60 – Джулия Фокс

— Как твой бок? — тихо спросила я, заглядывая ему в глаза, когда мы пролетали мимо очередной сияющей люстры.

— Твоя магия сотворила чудо, — шёпотом ответил он, и его рука сжала мою талию чуть крепче, притягивая ближе, чем требовали правила приличия.

Щёки залил густой румянец. Когда-то давно, будучи детьми, мы учились вальсу вместе, но тогда всё было иначе. Сейчас осталась только музыка, шорох бархатного платья и тепло его тела.

Когда мелодия сделала сложный круговой пассаж, Лео аккуратно увёл меня из центра зала в сторону полутёмной ниши за шёлковой портьерой, ведущей на один из закрытых балконов. Здесь было тихо, а прохладный ночной воздух из приоткрытого окна приятно освежал лицо.

— Дани, я хотел кое-что отдать тебе, — Лео остановился, его дыхание было немного неровным. Он огляделся, проверяя, не следит ли за нами кто-нибудь, а затем запустил руку под плащ.

Когда он раскрыл ладонь, в полумраке ниши что-то ярко, чисто блеснуло. Это был браслет — изящное серебряное переплетение, выполненное в виде тонких, гибких ветвей дикой сирени. Линии местами казались чуть неровными. Каждая почка, каждый листочек были выточены вручную.

— Сам сделал? — выдохнула я, прикасаясь пальцами к прохладному металлу. Сердце в груди застучало как сумасшедшее.

— Ну... Марк одолжил мне инструменты из инженерных мастерских, пока его отец не видел, — Лео смущённо отвёл взгляд, и на его скулах проступил редкий, едва заметный румянец. — Серебро настоящее, очищенное. Я подумал... нужно что-то особенное.

Он аккуратно взял мою левую руку и застегнул браслет на запястье. Серебряные ветви идеально легли на кожу, и в ту же секунду я почувствовала, как металл потеплел. Неужели Лео вложил туда часть силы?

— Он прекрасен, — я подняла голову. Глаза были полны подступающих слёз радости.

— С юбилеем нашей дружбы, — улыбнулся он и вдруг поднёс мою ладонь к лицу. Я ощутила прикосновение его губ к кончикам пальцев, от которого внутри всё сладостно сжалось.

— Я должна тебе кое-что сказать... — тише произнесла я.

Но в этот момент из зала донёсся громкий голос, перекрывший звон ударов ложки о бокал:

— Внимание!

Шёлковая портьера тихо колыхнулась, заставив меня резко, смущённо отпрянуть.

— Идём, — тихо выдохнула я, опустив взгляд. Поймав Лео за руку, я поспешно вернулась из нашего прохладного убежища обратно в сияющий, шумный зал.

Скрипичные переливы оркестра утихли. Толпа гостей зашевелилась, плавно расступаясь и освобождая центр зала. Всем стало ясно: наступил главный момент вечера, ради которого, собственно, и затевался весь этот грандиозный бал.

В самый центр, на подготовленный помост, выкатили массивный стол из морёного дуба. На его полированной поверхности лежал развёрнутый свиток пергамента, скреплённый золотыми зажимами — официальный текст пакта о присоединении Кайрэна к Союзу Государств. Рядом в серебряной подставке стояло массивное гусиное перо и чернильница.

По ступеням подиума медленно спустилась мама. При взгляде на неё у меня невольно перехватило дыхание. Тёмно-изумрудное платье шуршало по мрамору, осанка была безупречной. Она шла сквозь толпу, и вельможи склоняли головы в глубоком поклоне.

Она была признанным, безоговорочным лидером этого огромного государства. Её слово имело вес закона, её воле подчинялись целые провинции, а её дипломатический гений удерживал Союз от внутренних распрей уже десять лет. Но на её голове не было короны. И это была принципиальная, жёсткая позиция нашей семьи.