Книга Рассвет Элларии, страница 191 – Джулия Фокс

— Ты в порядке?

— Нет... — очень тихо произнесла она.

Я слегка отстранился, осматривая её: ни крови, ни видимых ран.

— Я больше не чувствую его... Совсем...

Я поджал губы, не зная, что ответить. Каина? Но ведь он жив...

— Она просто взяла и разорвала... — мёртвым тоном произнесла Эвелин. — Она одним движением пальцев уничтожила наши узы...

Почувствовав, как тяжелеют ноги, я опустился на соседний стул, не сводя с неё взгляда. Эвелин подалась вперёд, уронив голову мне на грудь. В сырой лаборатории воцарилось безмолвие.

— Расскажи мне всё. До единого слова.

И она заговорила. Дрожащий голос уничтожал остатки прежней реальности, и чем дольше длился этот безумный монолог, тем сильнее хотелось принять происходящее за чужую злую шутку. Эвелин пересказала весь пережитый кошмар: внезапное появление южанки Линоры из тени стеллажей, открывшуюся правду о собственном создании из мёртвого младенца, в чьё тело вложили осколок чужой души. И о моём, таком же, но без кровной связи. Она поведала о двух веках своего заточения, которое Линора цинично назвала «необходимостью», о безумных речах про линии судьбы, об Основателе Валериусе, бывшем её возлюбленным, о голодной Сущности, подвластной лишь идеальному дитя... и о Киллиане.

— Линора на моих глазах запечатала его в плотный кокон Пустоты, — всхлипнула Эвелин, кусая губы.

— Просто... просто взяла, взмахнула рукой и наглухо запечатала?

— Да. Он пытался бороться. Всё без толку. Она поглотила его без следа.

Со стоном бессилия я закинул голову и потёр горящую от напряжения кожу лица.

— Замечательно, чёрт возьми. Наш главный стратег теперь превратился в безмолвный памятник.

— Я ведь... я ведь по-прежнему остаюсь твоей матерью, Лео, — вдруг тихо, с надрывом произнесла Эвелин.

Это прозвучало совершенно неожиданно, сорвавшись с её губ по многолетней привычке защищать меня. Эвелин испуганно перехватила дыхание и умолкла. Я тоже замер, а затем, преодолевая внутреннее сопротивление, я поднял взгляд и осознанно ответил иначе:

— Это неправильно, Эвелин. Но мы семья. Этого ничто не изменит.

В её глазах отразилось трагическое понимание. Я никогда не был её сыном; мы оба являлись порождениями одного и того же «Бога», восседавшего сейчас наверху.

— Извини меня, — тихо, искренне произнёс я, отводя глаза в сторону.

— Тебе не за что передо мной извиняться, — Эвелин тоже поспешно отвернулась к полуразрушенному стеллажу. — Я... Это всё... Нужно переварить.

Я лишь молча кивнул, поскольку на новые слова не осталось сил. В мыслях я попытался охватить всю картину переворота целиком: Бог Смерти Линора, захваченный за утро дворец, запечатанный Киллиан, сломленный Каин. И финальная, эгоистичная цель этого масштабного плана.

Уставившись в одну точку на каменном полу, я против воли нервно, истерично рассмеялся. Грудь сдавило сухим спазмом. От этого внезапного звука Эвелин с опаской подняла глаза, слегка отшатнувшись.

— Лео? Что с тобой? Что смешного?

— Всё это... — я судорожно провёл рукой по волосам, пытаясь остановить этот рвущийся наружу смех. — Абсолютно всё это... сделано исключительно ради ещё не рождённого ребёнка Даниэллы?! — Последние слова прозвучали с подлинной истерикой, ведь именно так, уродливо и цинично, всё выглядело со стороны. Эвелин побледнела ещё сильнее, став похожей на кусок мела. Вековое безумие затевалось Линорой только ради обладания... моим ребёнком?