Книга Хозяйка Фамильяров, страница 22 – Тори Блэквуд

— Это рис. Его едят миллиарды людей.

— Миллиарды людей крестьяне. Я дракон.

Я вздохнула и начала разгружать пакет. Рис, овощи, яйца, хлеб, чай. Обычный набор бедной студентки. Ксандер обнюхал каждый продукт, комментируя его качество. Яйца оказались «терпимыми». Хлеб «слишком мягким, в моё время выпекали плотнее». Чай он одобрил, зелёный с жасмином всё ещё был его фаворитом.

— Слушай, — сказала я, убирая продукты в шкаф, — если тебе не нравится моя еда, можешь не есть.

— Я и не ем. Я питаюсь твоей энергией.

— Тогда какого чёрта ты жалуешься?

Он фыркнул и отвернулся. Кончик его хвоста нервно дёргался.

— Я не жалуюсь. Я высказываю экспертное мнение.

— Ага. Эксперт по рису.

— Эксперт по всему, — поправил он. —Я прожил две тысячи лет. Я видел, как рождаются и умирают цивилизации. Я пировал с императорами и судил богов. И я знаю, что такое качественная еда.

Я рассмеялась. Он был невыносим. Абсолютно, тотально невыносим. Но в его напыщенности было что-то почти милое. Как у кота, который считает себя львом.

— Ладно, Императорский Эксперт по Качеству, — сказала я, садясь за стол. — Давай ужинать. У меня сегодня был тяжёлый день.

— Пересдача?

— Нет. Практикум по зельям. Я чуть не взорвала лабораторию.

Ксандер мгновенно оживился.

— Рассказывай.

Я вздохнула и начала рассказывать. Практикум был катастрофой. Мы должны были сварить простейшее зелье концентрации, но мой котёл, старый, видавший виды, дал трещину. Зелье выплеснулось на стол, смешалось с реактивами соседки, и в результате у нас получилась нестабильная субстанция, которая начала пузыриться и дымиться. Хорошо, что профессор успел накрыть стол защитным куполом.

— И что было дальше? — Ксандер сидел на краю стола, подавшись вперёд. Его глаза горели любопытством.

— Дальше меня отправили к декану.

— Сурово.

— Справедливости ради, я не виновата. Котёл был старый, его должны были заменить ещё в прошлом семестре.

— Но виноватой сделали тебя.

— Ну... да.

Он хмыкнул.

— Типично. Система всегда ищет крайнего. В моё время было так же. Если ритуал не срабатывал, жрецы сваливали вину на младших служителей. А если младших не было под рукой — на звёзды. Мол, неблагоприятное расположение светил.

Я улыбнулась.

— Ты скучаешь по своему времени?

Он замолчал. Хвост перестал дёргаться. Чешуя чуть потускнела, как всегда, когда он погружался в воспоминания.

— Я скучаю по небу, — сказал он наконец. —В моём времени было небо. Не это.

Он мотнул головой в сторону окна, за которым сквозь тучи едва пробивался серый свет.

— А настоящее небо. Высокое. Бескрайнее. Где можно лететь часами и не встретить ни одного города. Где звёзды видны даже днём, если подняться достаточно высоко.

— Звёзды днём?

— На высоте десяти лиг атмосфера тоньше, и свет солнца не забивает звёзды. Ты висишь в пустоте, а вокруг тебя — миллионы огней.

Он прикрыл глаза.

— И тишина. Такая глубокая тишина, что слышно, как бьётся твоё собственное сердце.

Я слушала, затаив дыхание. Никогда не слышала, чтобы он говорил так поэтично.

— Ты снова сможешь летать, — сказала я тихо. — Когда восстановишься.

— Да, — он открыл глаза. —Смогу. Но небо уже не то. Слишком много дыма. Слишком много машин. Слишком много людей.

— Но звёзды-то те же.

Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно. И в его взгляде промелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Благодарность? Нежность? Трудно сказать. Драконья мимика — штука сложная.