Книга Невеста лисьего клана, страница 71 – Мира Аллен

— Ужасное правило.

— Одно из многих.

Они остановились у автомата с напитками. Айко купила горячий чай, потому что руки мёрзли. Подумала и купила второй. Протянула Рэну.

Он посмотрел на банку.

— Это опять не подарок?

— Нет. Это бытовая необходимость. Вам нужно держать что-то тёплое, чтобы не выглядеть как призрак.

— Я не призрак.

— Сегодня это почти комплимент.

Он взял чай. И на этот раз не спорил. Айко поймала себя на том, что ей нравится эта маленькая победа.

До её дома они дошли уже в полной темноте. У подъезда горел старый фонарь, рядом стоял велосипед соседа, из окна на втором этаже пахло жареной рыбой. Обычный дом. Обычная лестница. Обычная жизнь, которую Айко теперь видела как тонкую стеклянную стену.

Рэн остановился у входа.

— Сегодня в квартиру не пойду.

— Мама будет рада избежать ещё одного «одноклассника с семейными обстоятельствами».

— Я проверю снаружи.

— Окна?

— Отражения. Дверь. Лестницу.

— Рэн.

Он посмотрел на неё.

— Что?

Айко вдруг поняла, что не хочет заканчивать разговор на правилах и угрозах.

— Спасибо. За архив. За запись. За… то, что сказал там.

Он не отвёл взгляда.

— Я сказал правду.

— Знаю.

— Это тебя пугает?

Она подумала.

— Да.

Он кивнул, будто ожидал.

— Меня тоже.

От этого признания стало теплее, чем от чая. Айко сжала банку в ладонях.

— Значит, мы оба боимся.

— Да.

— И всё равно выбрали связь.

— Да.

— Звучит глупо.

— По-человечески.

Она усмехнулась.

— Это уже почти оскорбление.

— Нет.

Рэн сделал маленькую паузу.

— Теперь нет.

Айко подняла на него глаза. Он стоял близко, но не переходил границу. И в этой сдержанности было больше нежности, чем если бы он сказал что-то красивое. Рэн давал ей пространство. После мира, где её пытались назвать ключом, невестой и условием договора, это было почти невозможно ценным.

— Спокойной ночи, Рэн.

— Спокойной ночи, Айко.

Она уже повернулась к двери, когда он добавил:

— И не снимай амулет.

Айко обернулась.

— Момент был почти хороший.

— Именно поэтому я напомнил.

— Невыносимый.

— Я слышу.

— Знаю.

Она вошла в подъезд, поднялась на пятый этаж и только у двери поняла, что улыбается.

Мама встретила её на кухне с телефоном в руке и тревогой в глазах.

— Ты поздно.

— Задержалась после школы.

— С Рэнем?

Айко застыла.

— Почему сразу с Рэнем?

Мама посмотрела на неё очень спокойно.

— Потому что ты спрашиваешь так, будто ответ да.

Айко сняла обувь.

— Мы были не одни.

— Это должно меня успокоить?

— Наверное.

— Не очень помогло.

Айко прошла на кухню, налила воды и почувствовала, как усталость накрывает плечи. Она не могла рассказать правду. Но после всего, что сказала в чайном доме, врать стало тяжелее.

— Мам, — произнесла она осторожно. — Если я иногда буду задерживаться после школы, ты можешь не волноваться сразу?

Мама сложила руки на груди.

— Нет.

— Честно.

— Я твоя мать. Волноваться — часть должности.

Айко слабо улыбнулась. Мама подошла ближе.

— У тебя что-то происходит?

— Да.

Слово вырвалось само. Мама замерла. Айко тоже. Назад его уже было не забрать.

— Это связано с Рэнем? — спросила мама.

Айко помолчала.

— Частично.

Мама глубоко вдохнула.

— Он тебя обижает?

— Нет. Никогда.

Ответ вышел слишком быстрым, но правдивым.

— Тогда что?

Айко посмотрела на свои руки. На рукав, под которым скрывался знак. На амулет под воротником. На красную нить, которую мама не видела.