Книга Невеста лисьего клана, страница 161 – Мира Аллен

— Потому что начал использовать власть как новую клетку.

— Для кого?

— Для себя.

Он передал управление совету домов, где решения больше не зависели от одного наследника. Мэйра стала первой председательницей собрания. Акихико заявил, что всё равно будет приходить к Рэну за советами, даже если тот уедет в человеческий город.

— Куда ты пойдёшь? — спросил мальчик.

Рэн ответил:

— В школу.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ты давно не школьник.

— Значит, найду другую причину.

Он поселился среди людей. Снял небольшую квартиру, научился готовить рис и оплачивать счета. Несколько раз сжёг тосты, пока не понял значение цифр на устройстве.

Устроился работать в музей старых легенд. Должность казалась случайной, но Рэн чувствовал, что должен находиться среди человеческих историй о духах.

Однажды в архив поступила коробка документов из маленького городского храма.

Внутри лежал обгоревший лист с правилами.

Рэн прочитал строчку:

«Если сомневаешься, спроси прямо».

Рука задрожала. Он не помнил автора. Но знал, что почерк его.

На обороте едва проступало другое слово.

«Омлет».

Совершенно бессмысленное. И всё же Рэн рассмеялся.

Сотрудники архива удивлённо обернулись. Он почти никогда не смеялся на работе.

В тот вечер Рэн пошёл к старым школьным воротам на другом конце города. Почему именно туда, не понимал.

Пришёл слишком рано.

Охранник несколько раз спросил, кого он ждёт. Рэн отвечал, что не знает.

Прошло десять минут. Двадцать. Тридцать. На сороковой минуте он посмотрел на часы.

Сердце ударило так сильно, будто вспомнило раньше разума.

— Сорок, — произнёс Рэн.

Мир вспыхнул белым.

Айко открыла глаза в Западном дворе. Она стояла на круге, тяжело дыша. Прошли годы. Она чувствовала их в теле, в памяти, в сердце. И одновременно знала: здесь минуло всего несколько минут.

Белое зеркало над площадкой треснуло. Красная нить на запястье оставалась. Тонкая. Но живая.

Айко резко повернулась. Рэн стоял на другой стороне круга с закрытыми глазами.

— Рэн.

Он не реагировал.

— Рэн!

Отец поднял руку.

— Нельзя вмешиваться. Он ещё не сделал выбор.

Айко сжала кулаки.

— Сколько времени?

— Для него — неизвестно.

Она видела, как меняется его лицо. Спокойствие, напряжение, боль. Значит, внутри шли годы.

Айко хотела позвать. Напомнить о себе. Сказать про сорок минут, омлет, шкаф, чай у автомата. Но вспомнила слова матери. Если он выйдет раньше, не заставляй её возвращаться. То же относилось к ней.

Она не имела права тащить Рэна из жизни, которую он выбрал без памяти о ней.

— Я буду ждать, — сказала Айко.

Отец посмотрел на неё.

— Сколько?

— Столько, сколько понадобится.

Юна едва заметно улыбнулась. Айко села прямо на каменный пол. Маски вокруг начали шептаться. Белое зеркало оставалось неподвижным. Рэн не открывал глаз.

Прошла минута. Потом ещё одна.

Айко смотрела только на него.

Внутри возможной жизни она прожила годы. Успела окончить школу, поступить в университет, выбрать работу, увидеть счастливую маму, отношения Соты и Рины. Эта жизнь не была плохой.

Она отказалась не от счастья. От жизни, в которой не могла понять причину собственной пустоты. И теперь должна была принять, что Рэн может решить иначе.

Пять минут. Десять.

Мэйра подошла к краю круга.

— Испытание редко длится так долго.

— Он упрямый.