Книга Невеста лисьего клана, страница 147 – Мира Аллен

Хана принесла аптечку, полотенце и таз с водой.

— Рукава подними.

Рэн посмотрел на неё.

— Сам.

— Я не спрашивала, способен ли ты. Я сказала поднять.

Он подчинился.

Айко села рядом и взяла ватный диск с антисептиком.

— Будет больно.

— Уже больно.

— Тогда разницы не заметите.

— Очень обнадёживает.

Она осторожно коснулась ожога.

Рэн вздрогнул. Боль вспыхнула и в её собственном запястье. Не такая сильная, как у него, но достаточная, чтобы Айко стиснула зубы.

Он заметил.

— Ты чувствуешь.

— Да.

— Отпусти связь.

— Как?

— Поставь границу, как с мыслями.

Айко сосредоточилась. Представила прозрачную дверь, которой закрывала чужие голоса. Боль Рэна осталась по другую сторону, но дверь не захлопнулась полностью.

Она всё ещё знала, что ему плохо. Просто больше не переживала каждое прикосновение вместе с ним.

— Получилось, — сказала Айко.

— Хорошо.

— Вы разочарованы?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что теперь не сможете скрывать раны, рассчитывая, что я всё равно почувствую.

— Я не собирался.

Она подняла брови.

Рэн помолчал.

— Хорошо. Собирался.

— Вот именно.

Хана вернулась из кухни с чаем и поставила чашку перед ним.

— Пей.

— Спасибо.

— Потом будешь рассказывать.

Рэн взял чашку обеими руками. Айко заметила, как дрожат его пальцы.

— Сначала ему нужно отдохнуть, — сказала она.

Мама посмотрела на дочь.

— Несколько минут назад ты собиралась требовать всю правду.

— Собираюсь. Но если он потеряет сознание посреди объяснения, придётся ждать дольше.

— Логично.

Рэн сделал глоток.

— Я могу говорить.

— Сначала руки, — сказала Айко.

Она обработала ожоги и наложила повязки. Хана осмотрела рану на боку, но та уже начала закрываться сама. Не золотым светом, как раньше. По краям разливалось слабое красное тепло, похожее на сияние добровольной связи.

— Это моя сила? — спросила Айко.

Рэн посмотрел на рану.

— Наша.

— Что значит наша?

— После обряда невозможно разделить, где заканчивается твоя печать и начинается моя кровь.

Хана замерла.

— Это опасно для неё?

— Не знаю.

— Плохое начало разговора.

— Я не хочу лгать.

Мама села в кресло напротив.

— Тогда рассказывай всё. С самого начала. Без красивых объяснений, почему ты решил молчать.

Рэн поставил чашку. Айко устроилась на другом краю дивана. Между ними оставалось достаточно места, чтобы он не счёл её близость прощением.

Рэн это понял. И не пытался сократить расстояние.

— В храме, где мы встретились, меня удерживала печать отца, — начал он. — Я отказался от союза с Мэйрой и от обряда, который должен был связать наши дома. Совет решил, что отказ вызван временным неповиновением. Они хотели вернуть меня, подчинить и завершить договор.

— Поэтому вас ранили? — спросила Хана.

— Да. Я попытался пройти через границу силой.

— А Айко случайно помогла.

— Её имя откликнулось на мою кровь. Связь возникла без обряда.

Айко слушала внимательно.

Пока всё это она знала.

— Когда появилась печать, — продолжил Рэн, — я сразу понял, что Совет заинтересуется ею. Но не знал, насколько быстро откроются замки.

— Вы знали, что меня могут использовать как проход? — спросила она.

— Да.

— С первого вечера?

— Понимал возможность. Не знал план отца.

Айко кивнула.

— Дальше.

— После нападения бумажных духов я отправил запрос одному из хранителей архива. Ответ получил в ночь перед Восточными воротами. В нём говорилось, что человеческая носительница может либо закрыть Нижний двор, либо уничтожить его.