Книга Сладкие булочки мадам попаданки, страница 74 – Дина Нежина, Анна Пфари

Протягивает раскрытую ладонь, уверенный, что я сразу же положу в нее бабушкино сокровище. Ну да, уже бегу и волосы назад!

Я, из чистого упрямства, отказываюсь, нахмурившись:

— Нет, Алан! Этот кулон для меня слишком дорог. Для других людей он ничего из себя не представляет, ничего не стоит. Это не драгоценность, если ты об этом, просто память об одном очень дорогом для меня человеке.

Глаза супруга недобро вспыхивают на миг. Уж не знаю, что его больше разозлило: мой отказ или то, что у меня есть какая-то память о каком-то… человеке. Вообще-то я чуть не сболтнула “о бабушке”, да вовремя прикусила язык, поняв, что могу выдать себя, вот и сказала “о человеке”, вызывая фырканье супруга.

Эээ, дорогой Алан! Да у тебя пар сейчас из ноздрей повалит! Не удивлюсь, если все закончится превращением в дракона в отдельно взятой карете. На всякий случай отодвигаюсь от него подальше на сиденье.

До самого замка мы едем молча. В воздухе висит отголосок нашей перепалки, заставляет меня нервничать. Но мне все равно: мне нравится быть собой, даже если мой муж порой слишком много требует.

В замке расходимся по своим покоям, каждый уверенный в своей правоте и в упрямстве второй половины. Я несколько минут меряю шагами комнату, чувствую, как внутри все еще бурлит напряжение. И в итоге решаю, что я еще не все сказала. И я просто обязана доказать Алану, как он не прав!

Пришедшая в голову мысль настолько пленительна, что я в тот же миг выскакиваю в коридор и направляюсь к покоям Герцога.

Только чем ближе я подхожу, тем сильней колотится мое сердце. Замираю у двери, чтобы перевести дух и не выглядеть излишне взволнованной.

Да только успокоиться у меня не получается. Ведь из-за чуть приоткрытой двери я отчетливо слышу приторно сладкий голосочек своей “сестрицы” Люсинды.

Любопытство берет верх, я и не решаю повременить и не входить, в подкравшись поближе узнать, что к чему.

Слышу, как Люсинда ведет разговор с Аланом. Ее голос полон жалоб и претензий:

— Ваша светлость, я слышала, что моя дорогая сестра ведет себя так, будто ей ничего не нужно.

Она приторно глубоко вздыхает. Могу себе представить, как это всё выглядит.

— Ах, это ужасно! Буквально непозволительно! Настолько не ценить ваше расположение, милый Герцог! Она совершенно возмутительна в своей свободе! Эта ее пекарня – это же просто грязное пятно на чистейшей репутации вашей светлости! А еще, что самое ужасное... Я слышала, как она флиртовала с его высочеством принцем Филиппом! Можете вообразить? Это неслыханно! Вот если бы я была вашей супругой, вам бы было совершенно не в чем меня упрекнуть. Я ведь совершенно из другого теста!

Так-так! Это что за поползновения на моего благоверного? Который, к слову, еще и не спал даже со мной. Или я с ним не спала? Я что-то запуталась, но и времени на раздумья уже нет.

Я с силой толкаю дверь, врываясь как фурия в покои супруга.

И впервые жалею, что нет у меня с собой телефона. Я б с удовольствием сделала пару снимков. Скорее, пару десятков!

Потому что испуганное лицо Люсинды и потрясенное лицо Алана стоят того, чтобы быть увековеченными. Правда, на лице Герцога все явственней читается облегчение от того, что ему не придется вести тет-а-тет беседу с моей заботливой сестрицей.

То-то же, дорогой мой Алан! Вот и мой вредный характер пригодился, верно? А также то, что я не за словом в карман уж точно не полезу. Да и не вместят никакие карманы столько слов, сколько я намереваюсь сказать: