Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 76 – Рия Адри

За спиной чувствовался Арвен. Не телом. Присутствием. Он пытался не вмешиваться, как обещал, но его огонь был рядом. Тяжёлый, сильный, опасный.

Сосуд. Ключ. Дверь.

Слова повторялись.

— Я человек, — сказала я.

Серые нити дрогнули.

Чужая.

— Да.

Вернись.

Передо мной вспыхнула палата. Мама. Аппарат. Моё тело. На этот раз картинка была ещё яснее. На дверях палаты действительно стоял номер 407. На тумбочке — пластиковый стаканчик с водой, рядом телефон с треснувшим экраном. Мама держала мою руку и что-то шептала.

Я хотела подойти.

До боли.

Но между мной и палатой стояла серая нить, уходящая в сердце Арвена. Она предлагала не путь. Обмен. Возьми картинку — отдай пламя. Возьми надежду — впусти яд глубже.

Я закрыла глаза.

— Нет.

Трусость.

— Осторожность.

Он удержит тебя.

— Это решу я.

Я потянула первую нить. Осторожно, как вытаскивают занозу у ребёнка. Яд взвился, ударил по метке. В реальном мире, наверное, моё тело дёрнулось, потому что присутствие Арвена стало резче.

Не глубже, сказал он в голове.

— Я знаю.

Ты дрожишь.

— Вы тоже.

Молчание.

Потом:

Да.

Это странное признание вернуло мне опору. Не потому, что сильный мужчина оказался слабым. А потому, что он не прятался за сталью, когда я уже стояла внутри его боли.

Я вытянула первую нить. Потом вторую.

Каждая приносила картинку. Мой мир. Родной голос. Дождь за окном квартиры. Кухня, где пахло кофе. Мои руки — настоящие, с маленьким шрамом у большого пальца. Я брала эти картинки и складывала внутри себя, не позволяя им становиться крючьями.

Я вернусь к ним сама, если выберу.

Не через яд.

Когда последняя серая нить у сердца ослабла, я увидела другое.

Память Арвена.

Коридор замка. Прежняя Элира стоит у окна в белом платье. Совсем молодая. Слишком тихая. Он проходит мимо, занятый письмом. Она делает шаг, хочет что-то сказать, но из-за поворота выходит Калиста. Смеётся. Арвен даже не останавливается рядом с женой.

Элира опускает глаза.

Он видел.

И прошёл мимо.

Память сменилась.

Утро моего ухода. Арвен в кабинете читает документ о раздельном проживании. Я стою напротив, спокойная, бледная, с папкой у груди. Он смотрит и впервые не узнаёт жену. Не понимает. Его раздражает это. Интересует. Задевает. Но он всё равно подписывает, потому что считает: свобода — достаточная плата за прошлое равнодушие.

Потом балкон. Экипаж уезжает. Дорена говорит, что я вернусь. Арвен отвечает: «Нет». И в этот момент что-то внутри его дракона рвётся к дороге, но он держит.

Держит, потому что впервые понимает: если поедет следом, заберёт.

А он пока не умеет иначе.

Я вытянула последнюю нить.

Яд закричал.

Серый холод ударил в меня, пытаясь уйти в мою метку. Арвен сразу поднял пламя, но я успела раньше: закрыла путь собственной магией, завязала узел на себе — временный, болезненный, но безопасный для его сердца.

Лина!

— Не мешайте.

Ты взяла яд.

— Часть.

Отдай.

— Он вас убивал.

А тебя?

— Разберёмся.

Это был плохой ответ. Я знала. Но другого не было.

Мир связи рухнул.

Я открыла глаза в алтарном зале и сразу поняла, что лежу на полу.

Мара плакала рядом. Самуил держал моё запястье. Тирн стоял над нами с мечом. Арвен лежал на скамье, бледный, но дышал ровнее. Серые прожилки вокруг раны исчезли. Кровь остановилась.

Хорошо.

Значит, получилось.