Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 209 – Эльза Скарлетт

Помню, как вечно ныл Самит, наш прошлый артефактор, выпрашивая общие деньги команды на то или иное сырьё или камни. То, что он часть их тратил на себя, а не на общее дело, мы тоже знали, но найти кого-либо лучше не могли. Он это называл «платой» за сложную и опасную работу.

Мне этих грошей было не жалко, но растрачивать золото на чужие амбиции я тоже не привык. Это всё же были весьма существенные деньги, и Стомиану они также были необходимы.

Амулеты и артефакты стоили дорого, и не все они были хорошими. Со временем молва о хороших специалистах разносилась в соответствующих кругах быстро, и к ним выстраивались очереди за заказами. Гильдия артефакторов распределяла поступающие заказы, как правило, учитывая мастерство мастера, и прорваться на другой профессиональный уровень кому-то с низким или средним уровнем владения мастерства, чтобы получить более дорогостоящий и сложный заказ, было неимоверно трудно, поэтому среди этих магов как нигде была большая конкуренция и зависть. И только Лея разрушала все стереотипы.

Тирел накануне рассказал мне, что герцогиня обижена на отца за то, что он заблокировал часть травмирующих её в детстве воспоминаний вместе с определенными эмоциями и растил, как она считала, будто «любимую собачку», дрессируя по своему усмотрению. Я же тысячу раз сказал бы ему спасибо, восхищаясь его рассудительностью. Мне было с кем сравнивать и о чём в своей жизни сожалеть, потому мог судить.

Мое детство тоже было омрачено плохими воспоминаниями о смерти матери и кровавом побоище во дворце. И если бы меня заставили их забыть, то я не стал бы об этом сожалеть сейчас. У герцога Хардин хватило ума использовать недостатки Леи во благо и с наибольшей пользой. Он вырастил из неё свою ученицу, дав таким образом новый смысл жизни и определив её судьбу.

Если подумать, то он не рассказал Лее обо всём, наверное, потому что боялся, что с ней станет, когда воспоминания вернутся. И, скорее всего, не планировал, что сташ когда-нибудь разрушится.

Герцог Хардин подумал обо всём, что касалось его дочери. Чего стоит один только договор на помолвку, с которым так ничего и не смогли сделать королевские проклятийники. Хотел бы я, чтобы отец уделял мне столько же внимания и больше проводил со мной времени сам. Но мной больше занимался дядя Миарани.

Мне казалось, что Лея в силу своих ещё немного детских взглядов не понимает, насколько её отец создал идеальные условия, чтобы она выросла такой, какая есть: освобожденная от пороков общества и свободная в своих мыслях и творческих порывах.

— Тетрадь принесли? – спросил я Сореля.

И от меня не укрылось, как Лея вздрогнула, испуганно посмотрев.

— Записи Нориса украдены, - уведомил нас герцог.

— Как украдены? – удивился Истед, поворачиваясь к нам. - Откуда?

Все замерли, прислушиваясь.

— Видимо, когда складывали мои вещи, отправляя из академии домой, - предположила Лея. – Я видела обе книги ещё там. А когда дядя сказал, что нужны записи отца, то не смогла найти в своём багаже. Может, в академии осталась?

Мы все обернулись к лорду Сенье, на что он отрицательно покачал головой. Все вещи адепты должны были забрать на каникулы домой, таковы были правила.

— А вторая книга какая? – задал вопрос Инголир.

Лея умоляюще посмотрела на меня. И я понял, что она молча просит о защите.