Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 170 – Эльза Скарлетт

Внизу ярко горели магические светильники, а посередине, у горна, вокруг грубо сколоченного стола играли в карты гномы-мастера, Стомиан и Элдрин. На наше появление они все обернулись, бросив своё занятие.

— Ты закончила, конфетка в розовой обёртке? – спросил меня дроу, намекая на цвет моего одеяния.

Я проигнорировала вопрос из-за бестактного обращения, подходя ближе. А Эрин поставила на стол стаканы и разлила зелье, подав один из них мне.

— Ой, беда-а, - протянул, глядя на это, Стомиан, - кажется, всё только начинается…

— Мне нужен горн, - сообщила я присутствующим. – И ты, Стомиан…

— А ну, посторонись, народ, - тут же сообразив, что нужно делать, отдал распоряжение главный мастер-кузнец. И стол в четыре руки был сдвинут к стене.

Допив своё зелье, я положила на огнеупорные держаки глефу.

— Стомиан, нужен драконий огонь, - сообщила я магу.

Мой сон помог мне понять многое. И первое – это то, что, не очистив от магии прошлого артефактора оружие, я его не изменю. Единственным способом для этого сейчас было первородное драконье пламя.

Создавая оружие, отец Алигиэрин испытывал злость и жаждал мести. Те знания, что я получила однажды благодаря ритуалу посвящения, подсказывали мне очистить будущий артефакт от злых эмоций. Такова была магия ведьм.

— Ладно, - ответил мне дракон, закатывая рукава и призывая собственную уникальную магию драконов, рожденных в пламени.

В ярком магическом пламени, что переливалось зеленоватыми бликами, металл сначала почернел. Ярче проступили нанесенные мною руны и эльфийский орнамент. Потом он накалился докрасна и стал желтеть.

— Он же оплавится, - тихо произнес кто-то рядом.

— Еще, - сказала я, увидев, что Стомиан слегка ослабил огонь.

Магическое зрение позволяло мне видеть, как проявляются символы, нанесённые до меня другим артефактором.

— Ещё, Стомиан! – прикрикнула я на дракона, что стал еще больше сомневаться в том, что мы делали.

К этому моменту чужеродная магия стала постепенно исчезать, проступив сначала розовыми письменами. А я вложила больше сил, чтобы не разрушились мои собственные руны, и не дать оплавиться металлу в бесформенную массу и удержать форму, а так же свойства обоих мечей, что впитал сплав. Понемногу, медленно, под рев огня и шипение металла, но у нас стало получаться.

Я же в этот момент приступила к следующему этапу ритуала.

Помнится, когда-то я говорила, что не буду применять магию ведьм. Но магия - магии рознь. Существует та, что уничтожает и губит, но не заклинаниями, а помыслами и злыми чувствами. А есть та, что, даже принадлежа Тьме изначальной, может спасать, разрушая проклятия, и восстанавливая справедливость. Светлая магия может принадлежать злу, а тёмная – добру. Вся разница заключалась в помыслах того, кто её творит. Потому я, без зазрения совести, нарушила собственное слово и воздела руки к языкам пламени, призывая стихию и силы природы на манер наговоров ведьм.

Мне вторили невидимые никому более голоса сотен женщин, что некогда стояли в ведьмовском кругу, подсказывая, направляя. Единый сонм умерших вершил ритуал вместе со мной. В пламени драконьего огня я увидела рождающийся тёмный силуэт. Похожий на моего друга очертаниями, он вертел вокруг себя, будто танцуя своим особым, эльфийским танцем, глефу.