Книга Небесный город, страница 67 – Критика Рао

— Выход есть всегда. Тебе нужно найти способ доказать свою теориюи отвлечь совет от опасности, связанной с экстазом. Начни с чего-то осязаемого, видимого. С чего-то, что укрепит твои материальные – супружеские – узы.

— Ты имеешь в виду…

— Да, – сказала Бхарави, вставая. – Начни с Ахильи.

Ахилья сидела в одиночестве в тихом уголке библиотеки, стараясь не рассыпаться на части. Глаза у нее были закрыты. Она застыла, боясь пошевелиться. Любое внезапное движение могло разрушить хрупкую стену, которую она построила внутри себя. Руки возились с молчавшим медальоном-трекером, доставленным из экспедиции. Оам вцепился в нее в волнении и страхе, когда они наткнулись на якшу-слона. Он так боялся оставаться в гнезде, но он был в безопасности – онавидела, что он был в безопасности. Он отвел от нее взгляд буквально на мгновение. Он… Он…

Нет, только не это. Пожалуйста, не надо больше. Она открыла глаза, но видела все как в тумане. Надо сосредоточиться.

Ахилья сморгнула горячие слезы. Медальон больше не звенел, лишь тяжело давил на вялые руки. Предполагалось, что он будет работать от энергии траектирования, но в последний раз Ахилья слышала его звон во время их побега с земли. Наверное, он сломался, и данные, скорее всего, теперь искажены и уж точно недостаточно достоверны, чтобы предоставить хоть какой-нибудь убедительный аргумент, который помог бы ей выдвинуть свою кандидатуру в совет. В голове у нее снова закричал Оам, в панике перевернувшись в воздухе. Он падал в небе недалеко от нее. Стоило ли место в совете человеческой жизни? Ахилья закрыла глаза. Нет, не стоило.

Город был в полете уже неделю. Каждый день из лаборатории приходили сообщения, пробуждая индикаторы на гражданских кольцах горожан.«Не все системы функционируют. Спасибо за ваше терпение. Скоро все придет в норму». Ахилья бродила по улицам, смотрела, как играют дети, слышала, как удивляются другие горожане, почему большая часть города все еще строится. Никто не слышал ни об экспедиции, ни об Оаме…

Он кричал ей, чтобы она хватала мачете и рубила кору. Он подгонял ее и побежал за сумкой, которую она потеряла. Он сделал это ради нее, он был таким храбрым.Не переживай. Я буду тебя беречь. Буду беречь…

У Ахильи перехватило горло, и она никак не могла вдохнуть, словно что-то душило ее. Словно она хотела задохнуться от собственных слез. Вокруг нее выросли длинные листья, окутав колени и руки зеленым покровом. Сиденье из мха превратилось в термогенную лилию. Ахилья раскачивалась взад и вперед, и из горла у нее вырывался низкий пронзительный звук. Если бы они не вышли в джунгли, если бы она бросила сумку, если бы, если бы. В голове мелькнул Ираван со склоненной головой и убитым лицом. Он настаивал, чтобы она отменила экспедицию; он кричал ей, чтобы она быстро вернулась назад в гнездо. Чья это была вина? Ее? Его? Они оба были причиной гибели этого юноши. Они позволили Оаму так легко умереть. Внутри у нее нарастали гнев и горе, набегая волнами. Она сидела, судорожно сжимая и разжимая пальцы, боролась за дыхание, боролась за то, чтобы не захлебнуться в них и не утонуть.

Она не знала, сколько она там просидела, поддерживаемая городскими растениями, делая короткие вдохи и выдохи, но в конце концов услышала стук в стену ее ниши. Она коснулась кольца гражданина, и к ней зашел Дхрув, сел рядом, похлопал по спине.