Книга Небесный город, страница 241 – Критика Рао

Утолив жажду, Ахилья огляделась вокруг. Она была в саду, диком, но хорошо продуманном. Он рождался у нее на глазах, но не в буйной манере джунглей после приступа земной ярости. Каждая ветка на дереве была тщательно сформирована. Каждый усик, цеплявшийся за другое растение, казалось, создавался специально для этого. Полевые цветы буйно цвели, поражая изобилием красок, но цвета были согласованными: розовый сливался с сиреневым, синий контрастировал с золотистым.

Сквозь шепот листвы звучала мелодия – нет, рага. Она росла у нее в сердце, как зарождающаяся жизнь. По телу у нее разлилось волнение, пальцы рук и ног покалывало. Ахилья не двигалась долго-долго, прислушиваясь к себе и окружающему миру, позволяя звукам окутывать ее.

Наконец она поднялась, отвела взгляд от сада, оглянулась.

И увидела его.

Ираван.

Он сидел менее чем в двадцати футах от нее на самой высокой ступеньке травянистой лестницы. Его густые волосы были взлохмачены, курта измята и изодрана. Он снова закатал рукава – то, что от них осталось, – и уставился на обнаженные руки, на сине-зеленые узоры, которые струились по его коже беспокойными лозами. За спиной у него, на лестничной площадке, свернувшись, лежал якша-сокол, спрятав голову под одно из огромных серебристых крыльев. А за ними покрытая мхом скала открывалась зазубренным окном, за которым тянулись вверх деревья с толстыми стволами и тихо колыхавшимися на ветру листьями.

Ахилья сделала шаг вперед.

Ираван поднял взгляд.

Глаза у него светились сине-зеленым светом, скрывавшим белые склеры, заливавшим некогда черные радужки. Он смотрел на нее этим неземным взглядом, и черты его лица, казалось, были высечены из той самой скалы, на которой он сидел.

Никогда она не видела его таким диким и величественным. Он долго смотрел на нее, и она замерла, взглянув на него в ответ, не зная, как себя вести.

Лицо у него расплылось в улыбке.

— Ахилья, – сказал он, и это былего голос, несмотря на то, что выглядел он совсем по-другому.

Он хотел встать, но Ахилья побежала вверх по лестнице. Она остановилась, приблизившись к нему, и он подвинулся, освобождая место. Ахилья села рядом.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Приблизившись, она увидела, что узоры на его коже были не просто лозами. По нему вились спирали, доходя до шеи, слегка мерцая на лице.

— Я строю, – просто сказал Ираван, и обвел рукой вокруг.

Из коры вырастали арки и столбы, затвердевая. С потолка спускались пологи из лоз и, сплетаясь, создавали завесы и тенистые уголки. По травянистому полу между полевыми цветами бежали тропинки, как будто это место ожидало большую группу людей и намеревалось оказать им теплый прием.

Ахилья снова повернулась к Иравану, и он не отвел взгляд в сторону сада. Его неземные глаза смотрели прямо на нее, но, несмотря на этот грозный взгляд, он, казалось, волновался.

— Твои глаза, – сказала она.

— Думаю… – сказал он, поднося руку к лицу. – Думаю, это пройдет. Пока слишком рано… слишком мало времени прошло с момента союза.

— Союза, – повторила она. – Между тобой и соколом?

— Между мной, – ответил он, – и мной.

Ахилья медленно кивнула. Она видела что-то такое в вихре. В сознании возникли обрывки видений: бесформенный воздух распадается на две части. В одной – усыпанная звездами вселенная, где умирает Ираван, в другой – она и Ираван создают чудесный лабиринт.