Книга Небесный город, страница 232 – Критика Рао

Сердце Ахильи билось где-то в горле. Она почувствовала, что на них надвигается мучительный момент, когда они все поймут, когда наступит ясность.

— Если нам не суждено было стать траектировщиками, – спросила она, – тогда зачем мы развили эту способность? Почему эволюционировали в этом направлении?

— Я вижу только одно объяснение, – сказал Ираван, сжимая руку в кулак. – Мы эволюционировали и получили способность траектировать только для того, чтобы обнаружитьэкстаз. Это естественный процесс, точно такой же, как у якш. Они никогда не траектировали, Ахилья, потому что их траектирование – это всегда супертраектирование. Наша способность траектировать должна была открыть путь к экстазу. Та маленькая девочка, которую мы видели, – это был я, но поскольку я так и не достиг экстаза, мне становилось все сложнее траектировать на протяжении всех моих жизней, как будто давление росло. Я уверен, что каждый архитектор, почувствовавший, что ему все сложнее траектировать, игнорировал экстаз в прошлых жизнях. А те, кто в конце концов обрел экстаз… что ж, мы отсекли у них эту способность. Вот и все.

Ахилья уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Ее пронзил ужас от того, что он говорил, и глаза наполнились слезами.

Ираван ударил кулаком по стене.

— Вот почему, что бы мы ни пробовали, архитекторам всегда грозил экстаз. Вот почему правила траектирования настолько условны. Потому что нашим конечным пунктом назначения всегда был экстаз. Экстаз должен был стать нашим истинным состоянием. Но, как только мы приближались к нему, мы отсекали сами себя.

Разум у Ахильи помутился. Все архитекторы, у которых когда-то отсекли эту способность… их жизни просто принесли в жертву…

Она снова увидела сидевшую на стуле Майю и струйку слюны, свисавшую у нее из уголка рта.

Она увидела Бхарави, которую задушила спираль-трава.

И она увидела Иравана, который умолял принять его назад, обещая, что он станет тем, кем она хочет его видеть.

Она заговорила, и голос у нее дрожал.

— Экстаз – это необузданная сила. Зачем архитекторам лишать себя этой силы, ограничивать себя? Особенно, если они все это знали?

— Потому что экстаз меняет тебя, – сказал Ираван, уставившись в стену. – Бхарави пыталась рассказать мне об этом. Она сказала, что разрушит все, что мы построили, что пути назад не будет. Возможно, она приземлила ашрам, потому что хотела объединиться со своим якшей. Она спрашивала меня, что я потерял, имея в виду моего якшу – возможно, надеялась, что я именно так и отвечу. И она сказала, чтобы я следовал собственной моральной интуиции, и была права. Когда поднимаешься по тропе в гору на пути к ясности,все становится ясным – включая твой самый большой позор.

Пылающий свет экстаза достиг его глаз, словно внутри разгорался огонь. Он стоял, грудь у него вздымалась, по лицу текли слезы. Ахилья гладила его по спине, слезы текли и по ее лицу. Она пожалела, что вообще ушла из рощи с ее мерцающей пылью.

— Что же это за знание, которое может быть настолько ужасным, – прошептала она, – что архитекторы предпочли ему отсечение? Что отказали себе в истинной силе экстаза? В более глубокой связи со своим якшей?

Ираван снова сжал ее руку в своей, и исходящее от него тепло окутало ее…

— Давай выясним это, – мрачно сказал он и начал траектировать.