Книга Небесный город, страница 190 – Критика Рао

— Ты была такой бесстрашной в джунглях, – сказал он. – А я впервые вернулся туда после того, как стал Младшим архитектором. Ты это знала?

Ахилья кивнула, но не убрала руку с его щеки и ничего не сказала.

— Разве это не смешно? – продолжил Ираван с саркастической усмешкой. – Старший архитектор, не помнящий джунгли? Мы забыли многие свои корни. Каждый раз, когда ты отправлялась в экспедицию, Младший архитектор, который сопровождал вас, докладывал совету о природе джунглей, но мы смотрели на них только как на часть топографии. Мы никогда не рассматривали джунгли как нечто, у чего можно поучиться. Ты была права с самого начала. Мы лишь уклоняемся от гнева и ярости земли. А не пытаемся выжить в них. Но снова оказаться там… Ахилья, мне было страшно. Я был так напуган. Но ты была бесстрашна. Ты была потрясающа. Я должен был сказать тебе это раньше.

Он сжал ее руку. Ахилья придвинулась к нему, устроилась у него на коленях, села сверху, лицом к нему, глядя ему в глаза.

— Я люблю тебя, – выпалили они одновременно.

И Ираван увидел, как в ней отразились его собственные удивление и восторг. Он притянул ее к себе и снова поцеловал, сдерживая голод, пытаясь вместо этого влить в поцелуй всю свою преданность.

Когда она отстранилась на этот раз, ее глаза сверкнули.

— Мне тожебыло страшно в джунглях, – призналась она, усмехаясь. – Но я боялась не их. Я боялась, что ты узнаешь о спираль-траве, которую я собиралась пронести контрабандой. – Ахилья провела дрожащей рукой по волосам, и ее дыхание было слегка прерывистым. – Мы были в самом разгаре земной ярости, Ираван. Я должна была быть в ужасе. Наверное, я слишком мало знала, чтобы испугаться по-настоящему.

Руки у нее покрылись мурашками, и она потерла их. Ираван повернулся и дотянулся до пола, где кучей лежала брошенная одежда. Они оба натянули курты и улеглись, переплетясь ногами.

— Я должен был настоять, чтобы мы вернулись, – сказал он.

— Я бы не послушала.

— Значит, я должен был убедить тебя, – ответил он. – Я понял, что что-то не так, как только мы вошли в джунгли, и я услышал рагу джунглей. Рага – это остаточный продукт траектирования, Ахилья, но я услышал еедо того, как начал траектировать джунгли, что было в принципе невозможно. Я должен был догадаться, что это траектирование экстатика, даже если я не знал, что это Бхарави.

Ираван встал с кровати, натянул штаны и снова закатал рукава курты.

— Ты была права насчет приоритетов совета. Ты была права насчет джунглей. Интересно, в чем еще ты была права?

Ахилья тоже поднялась, надела штаны и поправила курту. Она провела рукой по волосам, распутывая узлы.

— Как ты думаешь, права ли я насчет обиталища якш?

Ираван покачал головой.

— Мне не хочется сейчас говорить как архитектор, но думаю, что в этом вопросе права Наиля. Как могло хоть что-то выжить во время таких приступов гнева и ярости?

— Ты упускаешь доказательство. Там, внизу, что-тоесть.

— Но как же архитектура? – спросил Ираван. – Что такого могли страектировать первые архитекторы, что могло бы выжить…

— Мы не знаем, какие материалы у них были, чем они пользовались. И совсем не обязательно, что это были архитекторы. Ты думаешь об архитектуре только с точки зрения траектирования…

— Это единственный известный мне способ думать об архитектуре, – сказал он, скорчив гримасу. – А чтобы архитектура была настолько сложной, задействованные возможности траектирования должны были быть…