Книга Небесный город, страница 187 – Критика Рао

Он, спотыкаясь, побрел по коридору, мимо палат экстатиков, к пустому внутреннему двору санктума.

В санктуме под деревом перед ним выросла одинокая скамейка. Ираван сел, подставив лицо теплым лучам утреннего солнца.

Там, погруженный в покой ашрама, который он так нежно любил, Ираван закрыл глаза и исследовал Резонанс.

Тот немного потускнел, остыв до мягкого тепла за бровями, пока он был на заседании совета и потом в доме Ахильи. Теперь, когда он пристально наблюдал за ним, Резонанс вспыхнул ярче.

«Я знаю тебя, – подумал он. – Что ты такое?»

Тепло замерцало, то расширяясь, то сжимаясь у него за глазами, как будто кто-то хлопал крыльями. Ираван глубоко вздохнул. Осторожно он позволил себе приблизиться.

Резонанс стал теплее.

Он отступил.

Тепло спало.

Ираван вновь придвинулся ближе, и Резонанс опять вспыхнул, обжигая, но не вызывая дискомфорта. В сознании снова открылись два пути. И он снова увидел себя стоящим на неизбежной развилке, застывшим без движения, пока боролся сам с собой, не зная, какой путь выбрать.

«Я обрела, – сказала ему Бхарави, – принятие».

И Ираван выбрал второй путь. Он прикоснулся к Резонансу.

Его восприятие разделилось, как при траектировании – нет, оно усилилось. И он увидел себя сидящим в одиночестве на скамейке под деревом ним, а небо над головой двигалось, и солнце опускалось в ночную мглу, а утром поднималось над горизонтом, чтобы вечером снова уйти на покой. Вокруг него текло время, капля за каплей, одно состояние сменялось другим, но он был вечен. Он слышал, как растет трава, слышал, как онашуршит, и ощущал часть какой-то знакомой мелодии. Он видел, как собирается роса, как отражаются в шарике воды его собственные бесконечные состояния бытия.

И в том, что когда-то было его вторым восприятием, он увидел себя в черноте не-Момента.

Темнота больше не пугала. Это было желанное забвение, как будто, признав это,он принес свет. Ираван бродил в складках знакомой темноты, и живот у него ухнул вниз, словно он завис в вакууме. Чернота простиралась бесконечно во всех направлениях, но что такое направление? В этом измерении, в этой Глубине не было понятия времени и пространства. Он подумал, и перед ним возник Момент, капля света, похожая на каплю росы, которая поймала в ловушку все звезды.

Над ним много раз садилось и всходило солнце.

Песнь Резонанса эхом отзывалась в сердце.

И тут в сознание ворвалась Ахилья, улыбка которой дрогнула, когда он сказал, что уходит, но обещал вернуться.

Ираван резко вырвался из Глубины.

Он все еще сидел на скамейке под деревом ним, но уже сгустились сумерки. Сколько раз они сгущались? И сколько он тут уже сидит? В сознании снова открылось два пути – он стоял на развилке. Он сделал шаг в направлении второго пути, но у него все еще был выбор. Он знал, что наступит время, когда развилка исчезнет, когда он не сможет изменить выбор или отменить решение.

Ираван вскочил, охваченный паникой, и побежал по Накшару, по его извилистым улочкам и грязным тропкам, пока не добрался до дома Ахильи. Он не просто стучал, он колотил кулаком в стену. Листья на плющах задрожали, посылая эхо его паники внутрь. Кора со скрипом раздвинулась. Ираван поспешил зайти и увидел Ахилью, сидящую за столом. Перед ней лежало несколько блокнотов, а палец застыл над кольцом гражданина.