Книга Небесный город, страница 150 – Критика Рао

— Та другая сила, которая выбила меня?

Бхарави кивнула.

— Ты помогла мне, – сказал он, услышав нотку детской надежды в собственном голосе.

— Помогла тебе? Наверное, да, но это произошло случайно. Я преодолела раздражающее препятствие.

«Спираль-трава», – подумал он, чувствуя, что шкатулка все еще у него в кармане.

— А как ты узнала о нападении в библиотеке?

Бхарави широко улыбнулась ему.

— В тот момент я как раз…супертраектировала.

— Вот почему архитекторы Лабиринта не обнаружили спираль-траву в Моменте. Ты ее сдерживала.

— Да.

— Ты защищала ашрам. Тебе было не все равно.

Она ничего не ответила, но ее снисходительная улыбка говорила о многом.Верь во все, что облегчит тебе задачу.

Губы Иравана растянулись в точно такой же кривой улыбке.

— Но ты так и не смогла победить сорняк? Несмотря насупертраектирование?

— Признаю, что твоя помощь была кстати.

Ираван тихо фыркнул, и некоторое время они сидели молча, наблюдая друг за другом через стекло. Она выглядела такой довольной собой, что что-то в груди Иравана подпрыгнуло от горячей зависти.

— А как же Тарья и мальчики? – спросил он, и голос у него дрогнул, а сдержанность частично улетучилась.

Лицо Бхарави погрустнело, на него набежали тени.

— Я же любила их, да? – тихо спросила она.

«Все еще любишь», – с тоской подумал он, но прошептал: «Очень».

Она ничего не ответила, но губы у нее задрожали. И это проявление горя и нерешительности почему-то усилило его гнев. Ираван вспомнил лицо Ахильи в храме, когда сомкнулась кора. Он увидел лицо Тарьи в лице своей жены, увидел Куша и Арта.

— Ты сказала, что баланс возможен, – резко сказал он. – Ты сказала, что сможешь его найти. Так найди.

— Это не так просто. Манав был прав.

— Ты не сделаешь этого ради жены? Радидетей?

— Прости, – сказала она. – Я знаю, они тебе небезразличны.

— Они и моя семья тоже.

— Да, но баланс… равновесие… Не уверена, что его нужно искать. Прости, Ираван. Тебя ждут тяжелые времена. Ты попытаешься бороться с этим – я знаю, попытаешься. Но рано или поздно сдашься. Просто поймешь, что не надо вообще никакой борьбы. Ты пойдешь своим путем, и возврата не будет. И давай будем откровенны – ты и Ахилья…

— Ты ничего не знаешь обо мне и Ахилье, – прорычал он.

Она просто покачала головой, напомнив ему о себе прежней, иногда мягкой, иногда сердившейся на него.

— Мы – другие, не такие, как ты и Тарья, – повторил он. – Я говорил тебе об этом, когда мы приземлились.

Бхарави развела руками и поднялась, будто устала от разговора. Ираван сидел на скамье, его грудь тяжело вздымалась, и он пытался контролировать дыхание. Он наблюдал за ней, пока она кружила по клетке, постукивая по одному узкому стеклу за другим. Кожа у нее засияла ярче, и сине-зеленые лучи света рикошетили от стекол и полированной каменной плиты.

— Клетка смерти выдержит, – осторожно повторил он. – Ты не сможешь выбраться. Ты это знаешь.

— Посмотрим.

— В ней и раньше содержали экстатиков, Бха.

— Но не меня. Мои силы, мои способности… они еще не опробованы полностью. Я пока не знаю пределов экстаза. Никто не знает.

Ираван замолчал, наблюдая, как она кружит по клетке. Сердце заколотилось у него в груди, но уже не так сильно – он исчерпал все силы за этот день.

— Если я выпущу тебя, – сказал он наконец, – что ты сделаешь?