Книга Небесный город, страница 141 – Критика Рао

— Бхарави!

Все еще широко раскинув руки, она повернулась к нему лицом. Глубоко в ее глазах Ираван увидел сине-зеленый свет траектирования, пылающий, как вспыхнувшее пламя. Траектирование не могло менять черты лица человека, во всяком случае, не настолько, но сейчас она уставилась на него так, что казалась бесчеловечной, устрашающей, великолепной.

— Ты не хочешь этого делать, Бха, – выдавил он. – Подумай о Тарье. Подумай о Куше и Арте.

Выражение ее лица на мгновение сменилось глубоким, безмерным страданием, но потом на нем снова вспыхнул восторг. Земля под ним заволновалась, подземные толчки грохотали, как при земной ярости. Ираван бросил испуганный взгляд на Айрава и Чайю. Он видел, как в их глазах отражается его собственное холодное осознание происходящего. Архитекторы Лабиринта давали Бхарави отпор – должны были дать. Айрав поднял руку и сделал быстрое режущее движение, и Ираван понял, что он имел в виду. Бхарави и архитекторы Лабиринта могут сломать дерево рудракши в битве. Дерево расколется надвое. Ашрам рухнет с неба.

Ираван снова повернулся к Бхарави. Ветки били его по лицу. Пыль и вода царапали кожу. Он закрыл глаза, двигаясь вперед исключительно на инстинкте, опираясь на тяжелую ветку, которую ему удалось подхватить. Она дрожала под его тяжестью, но ему больше не за что было держаться. Ираван вцепился в нее изо всех сил, сопротивляясь огромной силе Бхарави, делая шаг за шагом. Он приблизился к ней и открыл глаза, несмотря на слезы.

— Бхарави, – прохрипел он. – Вернись к нам. Пожалуйста. Вернись комне.

Сияя синим светом, она повернулась к нему и улыбнулась, властно вытянув руку.

— Помни, кто ты, Ираван, – сказала она все тем же ужасным неземным голосом. – Позволь мне показать тебе. Манав был прав. Выбор есть…

Ираван замахнулся веткой, которую держал в руках.

В глазах у нее мелькнуло удивление, и ветка с тошнотворным хрустом обрушилась ей на голову.

На мгновение она покачнулась, и свет, исходивший из ее глаз, померк. Пронизывающий ветер прекратился, как только потолок сросся воедино.

Айрав и Чайя озарились светом траектирования. Киана и Лаксия убрали руки с головы, но в глазах у них все еще стояли ужас и недоверие.

Затем Бхарави медленно, грациозно, почти как перышко, упала в ожидающие руки Иравана.

Они вместе рухнули на травянистый пол, и грудь у нее поднималась и опускалась – она все еще была жива.

Всхлипывая, Ираван прижал Бхарави к себе и заплакал от ужаса – из-за себя, из-за нее, из-за пути, по которому они были обречены идти.

После ухода Иравана Ахилье потребовалось почти двадцать минут, чтобы перестать дрожать. Дхрув успокоился, но с пола так и не поднялся, невидяще глядя перед собой.

— Послушай меня, – сказала она, приблизившись к нему. – Я все исправлю, хорошо? Я все исправлю.

Гелиотехнолог ничего не ответил. Он уткнулся головой в колени, начиная дрожать. Дхрув никогда не кричал на Иравана таким образом. Эти двое всегда были вежливы друг с другом, какой бы вынужденной ни была их вежливость. Ахилья знала, что ни у нее, ни у Дхрува не было ни одного шанса на выдвижение в совет. Но Ираван мог навсегда разрушить карьеру Дхрува. Дхрува переведут в другой город, и там его будут сторониться. Гелиотехнолог дрожал на полу, отлично понимая свои перспективы, и его руки сжимали и разжимали медальон-трекер. Они оба были так близки к победе, а теперь потеряли все. Ахилья попыталась растормошить его, но он только покачал головой и еще глубже ушел в себя. В конце концов она провела рукой по его голове, схватила гелиопланшет и вышла из лаборатории.