Книга Небесный город, страница 118 – Критика Рао

Ноги у него до сих пор подкашивались, и утро он начал, сидя в кресле из исцеляющей ветви, но несколько часов спустя Гит и Ракша, наконец, объявили, что он готов к выписке. По мере того, как он набирал скорость, к мышцам возвращалась сила, легкие наполнялись воздухом. Что предпримет совет после его выздоровления? Чайя сразу же получит все отчеты, и именно об этом говорил Гит. Но никого из других членов совета Ираван не видел в течение трех дней, даже Бхарави. Часть его все еще цепенела от ужаса, когда он вспоминал, что говорил и делал в Отделении экстатиков. Рассказала ли Бхарави остальным о его неконтролируемом траектировании? Возможно, они уже проголосовали за экспертизу? Для голосования присутствие Иравана как испытуемого было необязательно, но ни одна из его бусин рудракши пока не вспыхнула, приказывая отправиться в сад архитекторов. С того времени он соблюдал осторожность и не траектировал. Он даже в Момент не входил. Это действие могло бы дать совету определенную информацию. Но еще больше Иравана страшила мысль, что его поджидает Резонанс. Ираван до сих пор помнил, как тот вышвырнул его из Момента, как слияние с ним позволило ему подняться из джунглей. От воспоминаний по спине у него пробежал холодок.

Он ускорил шаг, когда вышел на один из широких, обсаженных деревьями бульваров Накшара. Его выздоровление в санктуме, всплеск эмоций в отделении экстаза, даже инцидент с траектированием в Академии – все это отвлекало его от основной задачи. У Иравана оставалось всего несколько дней, чтобы представить Айраву свою теорию вмешательства, теорию, которая определит его будущее как Старшего архитектора. Он собрал столько информации, сколько ему было нужно, опросил Наилю и гелиотехнологов, но теперь все это было необходимо обдумать и усвоить, а для этого ему нужна была Ахилья.

Улыбка тронула его губы, когда он подумал о жене, о ее исключительном интеллекте, о сверхъестественной манере, с которой она могла собрать воедино разрозненные данные. Он извинился перед ней прошлой ночью, но вряд ли этого было достаточно. Тем не менее их отношения стали налаживаться. Его переполняло желание оказаться рядом с Ахильей, обнять ее и поцеловать. Он мчался через город под серым моросящим дождем, мимо лесного базара и розовых кустов. Ахилья наверняка была в их библиотечной нише – либо там, либо в гелиолаборатории. Он подождет ее. Он попросит разрешения вернуться домой. Она предложила ему вернуться в тот день в Академии, и они бы снова зажили прежней жизнью, той, которую когда-то потеряли, обрели бы счастье, которое когда-то у них было.

К тому времени, как Ираван добрался до библиотеки, дождь разошелся не на шутку. Ираван побежал, но одежда все равно промокла от крупных капель. Он поднялся по лестнице на фиговое дерево, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Главный зал библиотеки покрылся корой, чтобы уберечь книгохранилище от влажности. Ираван прошел мимо детей, создающих узоры из листвы, мимо начинающих архитекторов, склонившихся над деревянными столами, и неархитекторов, листающих книги на полках по всей высоте дерева. Возле своей ниши он обнаружил молодую женщину, расхаживающую взад-вперед по короткой площадке и нервно заламывающую руки.

— Наиля, – испуганно сказал Ираван. – Что ты здесь делаешь? Почему ты не в Академии?