Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 77 – Алекса Вулф

— Я поручусь, — словно пропел нежный, как сама весенняя заря, голос. Всё же не показалось — богиня. Но почему не чувствовалось давления на плечи, как при встрече с Марой? И кто она?

— Леля, — благоговейно прошелестел староста и плюхнулся на землю, стукнув челом о пыльную землю.

Зашуршали одежды, и следом, как упавшие карты, плюхнулись и старейшины, и остальные деревенские. Лишь мы остались стоять — я да Иван. Я — потому что никак не могла понять, бежать или остаться. А княжич будто остолбенел. То ли от счастья, то ли от ужаса. Лишь посмотрев на таких же остолбеневших Белояра и Мяуна, я поняла, что дело нечисто.

— Ты верно чувствуешь, Алёна, — обратилась ко мне Леля, и я поёжилась.

Богиня обошла вокруг костра, вскидывая руки в стороны коленопреклоненных межевчан. И я не увидела, но лишь ощутила, будто накрыло их всем невидимым покрывалом, закрыв от нас пеленой.

Имя знает, значит, и про жар-птицу тоже ведает? И платок мой на волосах не смутил, и вообще… откуда она узнала? Мара вон не признала, даже когда нос к носу встретились.

И чем теперь мне грозило разоблачение?

— Смутны мысли твои, беспокойны и тяжелы, — покачала головой Леля. — Но не там ты лихо ищешь. Не причиню вреда я посланнице богов, что корни свои из Ирия берёт.

— А что же, просто отпустите с миром?

— Неволить жар-птицу? — раскинув руки в стороны, спросила с улыбкой Леля. — Да какому безумцу такое в голову прийти может?

У меня едва не сорвалось с губ одно имя, но я удержалась. Однако, судя по заливистому, будто весенний ручеёк на солнышке, смеху Лели, она без слов поняла, кого я имела в виду.

— Алёнушка, даже боги несовершенны. Мы можем ошибаться, мы можем заблуждаться. Одно скажу — от Лели да от Ярилы беды не жди.

Я кивнула, а сама задумалась. Всё это стало напоминать одну известную игру с преступниками. «Плохой полицейский — хороший полицейский». Где подозреваемый заведомо в позиции проигравшего. При любом раскладе.

— Зачем вы здесь? — спросила, желая хоть как-то нарушить тишину.

— Помочь, — пожала плечами Леля. — Эта деревня давно беспокоит меня. Кабы не Горыныч, много бед принесли бы эти жертвы.

Глупо было спрашивать, отчего именно сейчас богиню взволновал этот вопрос. Я знала — не ответит. Но совсем смолчать не смогла.

— Что вам до смерти невинных девушек? Вы бессмертны, вам подвластны страны, континенты. А люди… гораздо больше погибает во время войн, что развязывают боги.

— Чую обиду в тебе. — Леля подошла ближе и положила ладонь мне на грудь, туда, где за солнечным сплетением горела сама душа. — Не враг я тебе, Алёнушка. Не позволяй сердцу окаменеть и ослепнуть. Лишь сохранив очаг любви, жар-птица Лихо победит.

Леля улыбнулась и, подмигнув, хлопнула в ладоши. Вмиг все отмерли — и межевчане, и Иван с компанией.

Княжич кинулся было на колени падать, но Леля остановила его мягкой рукою.

— Береги её. Будь опорой, крепким и надёжным плечом.

Так и застыл Иван, склонив голову, а богиня, пройдя мимо Белояра, потрепала его за гриву.

— С умом используй дар свой, попусту на сварки не трать пламя сердца своего.

— Смири гордыню, — досталось своё пожелание и Мяуну. Леля погладила его меж ушей и легонько щёлкнула по носу. — И меньше хитри.

Обернувшись, она снова посмотрела мне в глаза.

— Что теперь? — прошептала я, не зная, чего ожидать от Лели.