Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 105 – Алекса Вулф

Но бравада моя не могла перебить внутреннего страха. Мало того, что оживить камень должна, так ещё и птицей воспарить к макушке дерева. И не в образе жар-птицы. Сердцем чуяла: подобного мухлежа Кощей не потерпел бы. Да и жар-птица упорно молчала, спрятавшись в межмирье, и не желала даже краем уха слушать уроки Кощея. Вот же ж упёртая птица!

Вздохнув, я смирилась, что ужин мне не грозит. Но попытаться стоило, хотя бы для самой себя.

Закрыла глаза, представила, как тело моё наполняется воздухом. В книге писалось, что образы могут быть любыми, главное, чтобы откликались в сердце и сознании. Кому птахой мнить себя, кому мифическим зверем каким.

А мне ничего лучше в голову не пришло, кроме как представить себя воздушным шариком, который медленно наполнялся гелием. Чтобы наверняка подняться в воздух.

Сосредоточившись на ощущениях, я будто закрылась от внешнего мира. Исчезли звуки: щебет птиц, шелест листьев, оплетающих треснувшие колонны да скамьи, тихое дыхание колдуна. Исчезло всё, а после появилась лёгкость. Будто во сне, когда законы физического тела уже не властны над сознанием. Я боялась открыть глаза, когда осознала, что не чувствую земли под ногами. Вдруг волшебство развеется и окажется, что я всё ещё топчу бренную землю-матушку, а все причудливые ощущения лишь плод моего воображения?

— Ну же, глазоньки разомкни свои, как бы головушкой не стукнулась, — с насмешкой произнёс Кощей, и я тут же распахнула глаза. И вильнула в сторону, неловко взмахнув руками. Потому как я парила. У меня получилось! Совсем невысоко, всего метра полтора, но я смогла оторваться от земли без помощи крыльев жар-птицы!

От восторга я захлебнулась воздухом и свалилась кубарем под ноги Кощею.

— И почему я не удивлён? — закатив глаза к небу, произнёс колдун. А после, оценив сгущающиеся сумерки, добавил: — Полно. Пошли в замок.

— А как же… — я запнулась. — Ужин…

— Будем считать, что с половиной задания ты справилась. Не чудище же я лесное — голодом морить единственную ученицу. Завтра с петухами встанешь да продолжишь. Чтобы к завтраку жёлудь лежал у меня на столе.

Я закивала, как болванчик. Ничего, надо будет — встану раньше петухов, которых я, к слову, здесь пока и не видела. Главное, что у меня получилось! Я не самозванка, я могу колдовать!

Преисполненная эйфории, я торопилась за Кощеем, уже представляя, как обрадую успехами своего богатыря.

Пока не налетела на спину внезапно остановившегося у порога трапезной Кощея.

Потерев лоб, отстранилась и попыталась заглянуть через его плечо: что же там такого случилось, что заставило хозяина замка столь резко остановиться?

— Доброго здравия тебе, Бурислав Кощеевич.

Из-за стола на нас взирала высокая статная девица с чёрными как смоль волосами. Очи чёрные будто в сердце кинжалы посылали, мигом оценила незнакомка и усталый вид Кощея, и меня, прятавшуюся за его спиной.

Ивана я заметила чуть поодаль. Стоял мой богатырь в чуть напряжённой позе, но всячески показывал, что вмешиваться не будет. Не по его душу явилась эта ведьма. А в том, что перед нами стояла ведьма, я уже не сомневалась. Сердце нашептало.

— Чем обязан, что сама королевна явилась по мою душу в скромную мою обитель? Али захотелось науку повторить в другий раз?

— А ты не меняешься, — хмыкнула девица. — Совсем нелюдимый стал. Ты бы хоть в люди иногда выбирался, одичаешь же, зверьём станешь.