Книга Как укусить вампира, страница 84 – Лена Тулинова

— Которые тебе никогда не были присущи, — дополнил его речь Пьер.

— Перестань, — усмехнулся Серж, — мы с Алексом всегда были лучше приспособлены к жизни и представляли себе, что такое магическая служба. Все прекрасные понятия, которые в нас, магов, сызмальства вдалбливали — такая чепуха! Всё лишь для того, чтобы государь, — тут в голосе Карповского послышалась такая смесь насмешки и презрения, что Безрукова качнуло, — смог снова возродиться, раз у него нет наследников! Что ж, государственная повинность нас не заботила ещё в раннем студенчестве. Мы хотели сами быть вершиной человеческого существования. Новой ступенью, если хочешь.

— Давно не слышал столько пафоса, — сказал Безруков. — Ты начал разговор о чести, морали и совести.

— А ты меня перебил, — не остался в долгу Карповский. — Я начал и продолжу: в тебе осталось немало пережитков, которые мне сейчас будут полезны. Я скажу тебе то, что знаю и о чём догадываюсь. Быть может, это поможет тебе распрощаться с жизнью, чего ты так жаждешь. А ты за это отпустишь меня и не станешь преследовать впредь, чего жажду я. Связанный словом, ты никогда не укусишь меня, не так ли?

— Обещаю тебя не кусать, — сказал Безруков.

— Слово чести?

— Да. Говори, или я передумаю! Вот уже четвёртый день я не пил крови, — и для острастки Пьер втянул воздух через зубы.

Звук вышел премерзкий: свистяще-шипящий, голодный. Почти так же делали вурдалаки, им не надо было вдыхать, но у них начинала течь слюна, и они её втягивали — именно с таким голодным свистом, но ещё и с отвратительнейшим хлюпаньем.

— Хорошо-хорошо, — сказал Карповский. — Дай мне присесть на камешек, у меня, честно говоря, подкашиваются ноги. Никак не думал, что буду настолько рад нашей встрече.

Напрасно он подпустил в голос этой своей фальшиво-льстивой угодливости. Сразу вернулось желание растерзать ему шею, аж зубы скрипнули. Пьер даже поразился тому, насколько чёрную ненависть он способен испытывать. Нельзя было не признать: он и Арсенина так не ненавидел.

Возможно, эта ненависть накопилась за те шесть лет беспросветной боли и звериного голода, который так трудно было контролировать. Теперь Пьер уже и научился сдерживаться, но, признаться, за последний год как-то подрастерял это умение.

Карповский сидел и молчал, глядя на тёмную воду Руны. Затем нехотя начал:

— Уж не знаю, чем тебе это поможет. Ты не мог никак навредить своему создатель, Алексею Арсенину. Ведь при твоей искусственной инициации он поделился с тобой не только кровью вампира. Он дал тебе немного своей. Однако именно Арсенин в конце нашего опыта и должен был стать твоей погибелью. Он должен был сперва укусить тебя, сделать глоток твоей крови, смешанной с его. Это дало бы ему твоё бессмертие, лишённое неприятных его сторон.

— Почему именно я? — спросил Безруков почти мирно.

— Да потому что у тебя было лучшее, чем у других, расположение звёзд, почти такое же удачное, как у Алекса, — с оттенком досады сказал Карповский. — Думаешь, нам хотелось привлекать к этому кого-то другого? Достаточно было бы взять хотя бы эту дуру Зиночку Лещинскую, за которой он волочился, твою несостоявшуюся невесту…

— Тут я ему даже благодарен, что избавил меня от этой… помолвки, — вынужденно признал Пьер, вспомнив про «большого дурака, маленькую дрянь и обаятельного негодяя».